Бабушка больше ни о чем спрашивать не стала. Через какое-то время к ним заглянул Родион Петрович. Усталый и расстроенный он весь вечер просидел в своем кабинете и, пожелав всем спокойной ночи, удалился спать.
Елизавета Дмитриевна тоже долго своим присутствием баловать не стала и ушла в свою спальню.
- А вы со мной ни о чем серьезном поговорить не хотите? – спросила Лика и по очереди посмотрела на Полину и Николая.
Сестра, не понимая, растерянно улыбнулась, и отрицательно покачала головой.
- Ты снова разговариваешь со мной? – удивился в свою очередь охранник.
- С чего бы мне с тобой не разговаривать, - пробормотала Лика, и взглянула на брата.
- С прошлой субботы я не слышал от тебя и слова.
Анжелика ничего не ответила, и повисло неловкое молчание.
- Хороший день тогда был, в субботу, - подала добрый голосок Лина, стараясь поддержать появившуюся тему. – Солнечный и светлый. Самый лучший для меня за последние несколько месяцев.
И она улыбнулась своим воспоминаниям.
- По мне, этого дня лучше бы и вовсе не было, - мрачно и с чувством обронил Николай.
Полина посмотрела на него грустными-грустными глазами и виновато улыбнувшись, пожелав спокойной всем ночи, быстро вышла из кухни.
- Ты хоть иногда думаешь, что говоришь? – недовольно спросила принцесса у брата.
- А что я такого сказал, - возмутился Николай. – Если бы не та случайная встреча на набережной, я сейчас чувствовал бы себя куда лучше. Почти целая неделя прошла, а у меня всё из головы не идет. Надоели собственные мысли. Не подскажешь, как можно голову отключить?
- Много способов, но они не для тебя, - проворчала Лика. – Твоя и так не работает. Вспомни, что ты делал и где был до того, как появился на набережной.
Николай задумался и на лице отразилось понимание.
- Да. Нехорошо вышло, - грустно признал он. – Только прежде, чем ты снова перестанешь со мной говорить, мне бы хотелось кое-что рассказать. Помоги решить, стоит ли в это посвящать Родиона Петровича или нет.
Ростов рассказал, что вот уже несколько дней ему звонит неизвестный человек и просит встретиться с ним, не говоря зачем. Николай не идет на контакт, зная о чем пойдет разговор. Ему хотят предложить работу на другого человека за очень хорошее вознаграждение. Работу в доме Лесовских, но против них. А сегодня днем, когда Родион Петрович попросил отвести документы, Николая остановили люди в форме и ясно объяснили, что если он будет упрямиться и не пойдет на сотрудничество, то сильно пожалеет и хуже всего достанется его родным.
- На самом деле никакие государственные должности они не занимают, - продолжал рассказывать Ростов. – Я проверил. Да и отчетливо дал понять, что угрозами меня не запугаешь. А что насчет родных, то если они и смогут найти одного, в чем я очень сомневаюсь, то я совсем не возражаю, чтобы они с ним познакомились. На это мои несостоявшиеся работодатели очень удивились и обиделись.
- Надеюсь, ты не на меня намекал, - усмехнулась Анжелика, а у самой мысли полетели в другом очень быстром направлении.
- Нет, конечно нет, - заверил Николай и глаза блеснули горьким огоньком. Лика поняла, что он намекал на Джеймса. – Только зря ты рассчитываешь с этой стороны подкопаться к шантажисту. Я пробовал. В случае моего согласия, мне предстояло следить за домом и докладывать, и если будет совершено нападение, то просто не вмешиваться. Те, с кем мне довелось общаться, несвязанны напрямую с заказчиком, возможно они и главного исполнителя в лицо не знают. Им только велели поговорить со мной. Не более. Здесь, кажется, задействована большая криминальная система. Понимаешь, масштаб какой-то нереальный. Звонят одни, но они никакого отношения особо не имеют. Встречаются другие, но тоже не в курсе самого дела. Мелкие исполнители общего замысла.
- Ты уверен?
- Я тщательно изучил каждого. И того, с кем общался по телефону, и тех, с кем встретился сегодня. От них ничего не получится узнать. Я могу конечно принять их предложение, - Николай насмешливо взглянул на сестру, - в смысле, сделать вид, что согласился, чтобы можно было встретиться с кем-то повыше, но думаю, со мной никто не захочет говорить из главных исполнителей. Подошлют опять ничего незнающее второстепенное лицо. И потом, я очень сомневаюсь, что могу быть кому-то действительно нужен. Скорее мое согласие обратят против меня и предоставят Родиону Петровичу, для дальнейшего моего увольнения.