Однако конфликт на этом не закончился. Ольга Федоровна вызвала в школу Маргариту Алексеевну и пожаловалась ей на поведение дочери.
– Я не понимаю, почему Лика так себя повела, - пораженная Рита с трудом верила в рассказ учительницы.
- Надеюсь, вы примете меры, - наставительным тоном продолжала историк. – Иначе из вашей дочери вырастит страшный человек. Девочке надо объяснить как следует разговаривать со взрослыми. К тому же Лика не такая маленькая и ей пора самой понимать, что подобное поведение не проходит безнаказанно.
Рита потерянно кивала головой не зная, что и ответить.
Всю дорогу до поселка Маргарита пыталась добиться от дочери правды, но та лишь настырно твердила «она сама виновата».
Ликина мама никогда раньше не замечала такого за ней. Она не могла понять, что происходит с ребенком. За последнее время Анжелика стала безмерно амбициозной и упрямой. Она заносчиво разговаривала с окружающими и постоянно на всё обижалась. То ей не оказывали должного внимания, то не верили, то не могли понять. Родители действительно порой не могли её понять и сильно переживали. Рита считала, что во всем виновато восьмое измерение. Не могло такое пройти для детской психики бесследно.
А Лика начала постоянно ругаться то с одними, то с другими родителями. Поругавшись с Родионом и Ритой, она уходила в Красстрану, обидевшись на Талариона и Риссу, возвращалась в Москву. Ей даже порой нравилась игра в эти бегалки.
Вот и теперь она сидела во дворце и насупившись рисовала букет серебристых колокольчиков.
К ней тихими шагами подошла королева Дарисса.
- Можно я присяду к тебе, - нежно спросила она. – Давай поговорим?
- Давай, - равнодушно согласилась девочка, делая вид, что усердно занята рисованием.
- Я знаю об уроке истории в школе третьего, - вкрадчиво начала королева. – Анжелика, ты не можешь так поступать. То что учительница не знает правду, которую смогла узнать ты, в этом нет её вины. Тебе доступны способы получать информацию, которые от других людей скрыты. Они не виноваты в этом. И ты не должна к ним так предвзято относиться.
- Она осмелилась сказать, что я вру, - недовольно припомнила Лика.
- Ей известна другая правда, вот и все. Постарайся понять её и не сердись. То что ты замышляешь – нехорошо. Месть плохое чувство. Очень плохое.
Голос у Дариссы был спокойным и грустным. Лика не стала громко спорить, поднимая шум, но упорно повторяла:
- Я была права. А она не имела права так говорить с принцессой самой могучей страны. Она никто! Я принцесса!
- Она об этом не знает, - мягко напомнила Рисса. – Тем более ты принцесса здесь, а там ты такой же простой человек, как и она.
- Я не простой человек! – Лика резко вскочила и быстро заходила по комнате разминая свои ладони, тем самым пытаясь справиться с накопившейся бурей эмоций. – Я не простой человек, - тише повторила он. – Я принцесса. Я всегда должна об этом помнить и никому никогда не позволять унижать себя.
Перед её глазами возник разговор с Джеймсом в зимнем саду. Он прав, надо всегда сохранять чувство достоинства. И она не повторит ошибки принца Салли.
- Анжелика, пойми, - пыталась достучаться до неё королева-мать. – Излишнее чувство собственного достоинства и гордости тоже опасно. Оно может перерасти в гордыню и эгоизм. А чувство мести как ничто другое разрушает душу. Обещай, что не будешь мстить Ольге Федоровне. Она не со зла вызвала твою маму в школу. Ее тоже волнуют твои… - королева не знала, как закончить сказанное, - твое измененное поведение.
Принцесса захлопнула свое сознание и укоризненно глянула на Дариссу.
- Мама! – Анжелика присела рядом на диванчик. – Я же просила не читать мои мысли без разрешения.
- Извини, но мне важно понять, что с тобой происходит. Иначе я не смогу помочь, - серьезно произнесла королева.
- Мне не нужна помощь, - отчего-то в глазах принцессы не было больше ни обиды, ни возбуждения. Она стала на удивление спокойной и грустной.
Анжелика сама понимала, что не справляется с собственными эмоциями. Они были слишком сильными и непредсказуемыми. Ей постоянно надо было куда-то вкладывать свою силу, энергии. Если она этого не делала, то становилась вредной и не контролировала себя. Лучше было прибывать в постоянном чувстве усталости, тогда она была и доброй и милой. Но возникала другая проблема. Уставала она очень медленно, а восстанавливалась очень быстро.