Собравшиеся правители были вынуждены выслушать доклад Николаса Олизона и принять предоставленное к сведению на проверку и уточнение достоверности. Правда была найдена спустя несколько дней, когда люди смогли отделить вымысел и неточности от действительности.
Замысел младшего Олизона не прошел. Положение короля не пошатнулось. Однако на какое-то время Талариону пришлось понести ответ перед своими августейшими коллегами. Приятного от происходящего не получил ни Рион ни вся его семья. Подобным провокациям обычно не уделяли внимания, но на сей раз слишком качественно были составлены доклады и несли в себе определенный заряд истины. Всем семи королям хотелось бы поскорее забыть этот инцидент, но о нём словно нарочно постоянно говорили все вокруг, обсуждая, выдавая свои точки зрения и поддерживая или наоборот обвиняя короля. Николас мог остаться вполне довольным проделанным. Свергнуть Талариона было неосуществимым, а вот пошуметь и потормошить обычных жителей страны у него вполне получилось.
Убедившись, что к королю не так просто подобраться молодой маг принялся за наследника престола. Он несколько раз подкарауливал его и давал серьезное сражение. Шанс убить кронпринца сводился к наименьшему. Николас довольствовался сильным энергетическим истощением противника и ослаблением его физических сил. Сам младший Олизон был на пять лет старше своей жертвы и куда сильнее и опытнее Латияна. Эти поединки случались часто и продолжались на протяжении доброй тройки лет. Временами принц возвращался во дворец в таком жалком состоянии, что король не на шутку начинал беспокоиться. Доходило до того, что Латиян долгое время не показывался за пределами бело-золотого дворца, но как только юноша выходил за границы родного дома как граф снова на него нападал. Казалось сражения будут длиться вечно.
Джеймс Олизон смотрел на «развлечения» сына с напущенным равнодушием, в душе посмеиваясь над незадачливым принцем неспособным отразить удары магии тьмы. Тиян и сам ощущал свою слабость и немощность. Николас ликовал легким победам.
Латиян начинал понимать, как чувствовала себя старшая сестра «приезжая» в Красстрану и сталкиваясь с тёмным магом. Теперь в точно такой ситуации оказался Латиян, только противник был куда слабее и моложе чем у старшей сестры.
Солнце неярко пробивалось сквозь мрачные лапы-ветви хвойных деревьев. Тропинка узкой лентой вилась среди многовековых стволов и уводила в темную глушь мрачной чащи. В лесу стояла тишина. В воздухе витали незнакомые запахи трав и ягод. Юноша в белых штанах и рубашке шел по сухой коричневой тропе, сам не ведая куда. Сложно было определить, сколько ему лет. Однозначно ему было не меньше пятнадцати и не больше двадцати. Он ступал осторожно, будто впервые делая это, оглядывался по сторонам и совершенно ничего не понимал. В полнейшем недоумении незнакомец прошагал бы весь остаток дня не попадись ему на пути всадник приятного нестарого вида и богатого строгого облачения.
- Здравствуйте, - вежливо произнес путник, насилу сдерживая радость от встречи с человеком.
- Здравствуй, мой незваный юный гость, - удивлено улыбнулся граф Олизон. – Позволь спросить тебя, откуда ты и кто такой?
- Я не знаю, - растерялся юноша, - простите… я ничего не знаю.
- Но хотя бы имя ты мне назовешь? – настойчиво вопрошал хозяин земель.
- Я не знаю… - отчаянно прошептал незнакомец.
- Не знаешь или не желаешь знать? – властно уточнил всадник.
- Не знаю…. Не помню, - вид у лесного гостя был растерянным и страдальческим.
- Зачем ты пришел в мой лес? – решил подступиться с другой стороны темный маг.
Юноша лишь развел руками и мученически посмотрел на человека на лошади.
- Занятно, - пробормотал граф и одарил собеседника внимательным изучающим взглядом.
Мысли случайного гостя были неподвластны магии Олизона, его аура и внутренние ритмы были чужды и неясны. Посторонними для восьмой параллели. Что еще сильнее удивило Джеймса.
- Что тогда ты помнишь? – спокойным голосом произнес граф.
- Не знаю… - незнакомец снова печально задумался, - ничего…
- Очень занятно, - опять пробормотал Олизон.
- Помогите мне, пожалуйста, - попросил юноша с тоской и безысходностью на лице. – Я ничего не помню и не имею ни малейшего понятия, где я, кто вообще я и что тут делаю. Разве такое возможно?