— Отлично, — хвалю я ее. — Спасибо, Элпис.
На этом мне бы и остановиться, но я не ухожу, на языке у меня вертится еще одна просьба. Я лихора-дочно пытаюсь придумать другой способ и не нахо-жу. Сама я не смогу подсыпать Крессентии отраву, у меня рука не поднимется. Но глядя на Элпис, я яс-но вижу, как сильно она ненавидит Кресс и Тейна.
— А ты не хотела бы сделать еще кое-что? — спра-шиваю я.
У Элпис округляются глаза.
— Конечно! — выдыхает она.
Я колеблюсь всего секунду, а потом достаю из кар-мана флакон с энкатрио.
— Тогда у меня есть для тебя еще одно задание, Эл-пис. Ты можешь отказаться, я не рассержусь. Мы при-думаем другой способ. Один из моих друзей-Теней сейчас ведет твоих мать и брата на корабль, который отвезет их в безопасное место. Обещаю, к вечеру ты будешь вместе с ними, вне зависимости от того, ка-кой выбор ты сделаешь.
Элпис слушает с сосредоточенным видом, поджи-мает губы и кивает. Я знаю, что требую от нее слиш-ком многого. Она всего лишь ребенок, а я пытаюсь сделать из нее убийцу — такую же, как я сама. Это задание не для ребенка, я почти чувствую, как Блейз наблюдает за мной с неодобрением.
Впрочем, моя просьба не удивляет и не шокирует Элпис, в конце концов, она тоже выросла под влия-нием кайзера, Тейна и Крессентии.
Поэтому она, конечно же, соглашается.
ЭРИК
Когда я возвращаюсь в свою комнату, то обнару-живаю, что у двери меня ждет Эрик — он сто-ит, привалившись к стене, и одной рукой придержи-вает рукоять висящего на поясе в ножнах меча. По-хоже, сойдя с корабля, он даже не успел переодеться: на нем грубые суконные штаны и белая рубашка, ко-торую давно пора постирать; скулы юноши вымаза-ны углем, чтобы солнце не так сильно било в гла-за. Когда я подхожу к нему, мне в нос ударяет такой крепкий запах пота и рыбы, что начинает кружиться голова.
При виде меня Эрик кривовато улыбается, отле-пляется от стены и делает шаг мне навстречу.
— Рада, что вы целы и невредимы, Эрик, — гово-рю я, с удивлением понимая, что нисколько не крив-лю душой. Может, дело в том, что он лишь наполо-вину кейловаксианец, но я не воспринимаю его как одного из них.
— Чтобы меня прикончить, требуется нечто боль-шее, чем кучка пиратов, — улыбается молодой чело-век, качая головой.
Я колеблюсь.
— Как он?
Эрик мрачнеет, очевидно, ему не нужно уточнять, о ком я спрашиваю.
— Сёрен... не важно, сами понимаете. Что бы вы ни написали в своем письме, оно явно в какой-то сте-пени его утешило. Он перечитал ваше послание раз десять, а потом сжег. Что хуже, кайзер винит прин-ца в постигшей нас неудаче. Это был первый само-стоятельный рейд Сёрена, и мы не ожидали никаких трудностей, но я был там, Тора. Он ничего не смог сделать, мы угодили в засаду.
Действительно, жалость какая: а они-то хотели за-стать жителей островов врасплох и безоружными.
— Знаю, — говорю я. — Наверное, это было ужас-но. Рада, что вы оба не пострадали.
Эрик кивает, потом быстро стреляет глазами по сторонам и понижает голос.
— Я надеялся, что мы сможем поговорить без по-сторонних ушей. Что же... — Он умолкает, глядя ку-да-то поверх моей головы — вероятно, там стоят мои Тени. — Насколько это возможно.
Сердце начинает биться чаще: что он такое хочет мне сообщить, чего нельзя говорить при Тенях?
— Уверена, в Сером саду никого нет, — говорю я, тоже понижая голос. — Всё в порядке?
Прежде чем ответить, молодой человек окидывает взглядом пустой коридор.
— Когда мы впервые встретились, вы спрашивали про берсерков... — произносит он, многозначитель-но приподнимая темные брови.
Услышав это слово, я слегка касаюсь его руки, но со-храняю бесстрастное выражение лица. Леди Тора спро-сила про берсерков из праздного любопытства, по су-ти, ей совершенно не интересна эта тема. Нельзя пока-зать Эрику, как мне не терпится услышать его рассказ.
— Я знаю идеальное место, — говорю я.
Сад как обычно пуст. Посмотрев по сторонам и убедившись, что вокруг никого, кроме нас, нет, Эрик резко выпускает мою руку и поворачивается ко мне. Всё его напускное дружелюбие испаряется, глаза становятся холодными, в точности как у кайзера, ког-да тот злится. Я невольно отступаю на шаг.
— Вы кому-то рассказали о Вектурии? — спокой-но спрашивает юноша, но таким тоном, словно уже знает ответ.
От этого обвинения у меня едва не останавливает-ся сердце, но я изо всех сил стараюсь оставаться спо-койной, выглядеть удивленной, озадаченной — но только не испуганной.
Глядя Эрику в глаза я отвечаю:
— Разумеется, нет.
Мне даже удается непринужденно рассмеяться, хо-тя сердце грохочет в груди, как сумасшедшее.