— Это было секретное задание, всем непосвящен-ным мы говорили, будто собираемся очистить торго-вые пути от пиратов. Помимо Сёрена только я знал о том, куда мы на самом деле направляемся, а я никому, кроме вас, об этом не рассказывал. Однако Бич Драко-нов знал, что мы там будем, и вектурианцы тоже знали.
Быстро взглянув на дворцовые окна, я пересчиты-ваю темные силуэты наблюдающих за нами Теней: один, два, три. Если Эрик станет упорствовать в сво-их обвинениях, Тени позаботятся о том, чтобы от-править его на корм рыбам, как это случилось с мо-ими старыми Тенями. Нас никто не видел, Эрик сам постарался прийти сюда со мной незаметно. И всё же не хотелось бы, чтобы до этого дошло.
— Понятия не имею, о чем вы, Эрик, — говорю я ровным тоном. — Я даже не знаю, где находится эта
самая Вектурия. По правде говоря, я и думать забы-ла о том нашем разговоре, пока вы мне о нем не на-помнили. Кроме того, за мной постоянно наблюда-ют. Думаете, мне позволили бы тайно покинуть дво-рец, найти Бич Драконов и рассказать ему о ваших с принцем планах? Я даже не знаю, в чем эти планы заключались, до вчерашнего дня я и не подозревала, что вы потерпели неудачу, пока кайзер не заставил меня ответить за ваш провал. Вы что же, хотите сно-ва призвать меня к ответу?
На миг в глазах молодого человека мелькает неу-веренность, он отводит взгляд, но потом снова смо-трит мне в лицо.
— Никаких других объяснений мне в голову не приходит, Тора, — говорит он, но его голос звучит уже менее уверенно.
— И вы поспешили обвинить во всём меня? По-вашему, я шпионка, передающая информацию пира-там? Какая мне с этого выгода?
Эрик демонстративно пожимает плечами.
— Известно, что Бич Драконов помогает астрей-ским мятежникам. Это была отличная возможность для бунтовщиков взять реванш, ослабить наши вой-ска, даже избавиться от Сёрена...
— Я бы никогда так не поступила, — почти кри-чу я, потом делаю вид, что опомнилась и, подой-дя вплотную к Эрику, шепчу: — Я... — Я прикусы-ваю губу, изображая крайнюю степень смущения. — Я люблю Сёрена.
Это не правда, но и не ложь. Издав страдальческий вздох, я сажусь на стоящую в центре сада каменную скамью, всей своей позой выражая отчаяние: голова опущена, плечи поникли.
— Я выросла среди кейловаксианцев, — продол-жаю я дрожащим голосом, как будто того и гляди раз-
рыдаюсь. — После всего, через что я прошла, что вы-несла. .. Не могу поверить, что вы продолжаете сом-неваться в моей верности.
Я слышу, как юноша вздыхает, а потом садится рядом.
— Простите, — помолчав, говорит он. Мне сто-ит огромных усилий не показать охватившего меня облегчения. Эрик кашляет. — Когда вы сказали, что кайзер заставил вас ответить за нашу неудачу... — Он умолкает.
Я вздыхаю и, повернувшись к нему спиной, оття-гиваю ворот платья, чтобы продемонстрировать часть шрамов на спине.
Принесенная Айоном мазь существенно ускоря-ет процесс заживления, но рубцы всё равно свежие; они выглядят так, будто меня били несколько дней назад, а не несколько часов, но всё равно рубцы крас-ные, вспухшие. Эрик бормочет какое-то ругательст-во, а повернувшись, я вижу, что он сильно поблед-нел и теперь вполне сошел бы за чистокровного кей-ловаксианца.
Он наверняка расскажет об этом Сёрену, а я, та-ким образом, получу дополнительное преимущест-во и смогу еще больше разжечь ненависть, которую Сёрен питает к отцу.
— Это не в первый раз, и скорее всего не в послед-ний. — Я подтягиваю ворот, снова скрывая раны.
— Когда Сёрен узнает...
— И что же он сделает? — спрашиваю я с горьким смешком. Эрик перескажет наш разговор принцу, а значит, следует тщательно взвешивать каждое сло-во. — Он не сможет противостоять своему отцу, не сможет забрать меня из этого дворца. Принц женит-ся на Крессентии, как того желает кайзер, а я стану... кем? Его любовницей? Или мачехой, если кайзер по-
лучит то, чего хочет. Мы оба знаем, что правитель всегда добивается желаемого.
Подобная перспектива вызывает у меня некон-тролируемый смех, к горлу подступает желчь. Я смо-трю на Эрика, ожидая увидеть на его лице удивление, но он совершенно спокоен.
— До вас дошли слухи, — замечаю я. — Кайзер не отличается особой деликатностью. Сёрен тоже знает?
Эрик качает головой.
— Сёрен предпочитает не обращать внимания на слухи, даже если знает, что они правдивы. За всё вре-мя нашей многолетней дружбы он ни разу не спро-сил, действительно ли я бастард его отца.
Это признание потрясает меня до глубины души, но стоит мне поглядеть на юношу внимательнее, как все кусочки мозаики складываются в единое целое. Я предполагала, что Эрик — сын какого-то высоко-поставленного кейловаксианца, хотя до сего момен-та полагала, что это какой-то барон или граф. Мне и в голову не приходило, что это сам кайзер. Теперь я вижу в лице Эрика знакомые черты: линия подбо-родка, такой же нос. У них с Сёреном одинаковый цвет глаз — как у кайзера.