Усилием воли я заставляю себя встать и оправить юбку. Когда я снова смотрю на Эрика, на моем лице не отражается никаких эмоций.
— Ваша мать верна кайзеру? — спрашиваю я.
Молодой человек глядит на меня с тревогой, как будто я вдруг превратилась в тигра, который в любую секунду может броситься.
— Так же верна, как и вы, — отвечает он нако-нец. — Ей не нужны неприятности, ей и так при-шлось претерпеть немало страданий.
Строго говоря, это не ответ, его слова можно ин-терпретировать по-разному, а после того как я допу-стила ошибку с Кресс, мне стоит быть осторожнее. Нельзя никому верить. И всё же я помню, как Хоа подтыкала мне одеяло, когда я была ребенком, как она обнимала меня, когда кайзер приказал сжечь сад. Не знаю, что сделает кайзер, узнав, что я сбежала, когда поймет, что я разом убила его друга и сына, но я твер-до знаю, что нельзя бросать Хоа ему на растерзание.
— Сегодня вечером заберите вашу мать из горо-да, — говорю я.
Я жду, что Эрик возразит или хотя бы задаст ка-кой-то вопрос, но он лишь несколько мгновений пристально смотрит мне в глаза, а потом коротко ки-вает.
— Спасибо, — отвечает он и отвешивает легкий поклон. — Возможно, наши пути еще пересекутся, Теодосия.
Только когда Эрик выходит из сада, оставив меня одну, я осознаю, что он назвал меня моим настоя-щим именем.
СЕСТРА
Сначала я не хочу рассказывать моим Теням о том, что узнала от Эрика. Мысль о берсерках ужасает меня до глубины души, я жалею, что узнала об этом. Меня прошибает холодный пот, стоит только подумать о том, что такая страшная участь ждала людей, кото-рых мои друзья скорее всего знали и любили. Я вспо-минаю о рассказе Цапли: не лучше ли для него было бы думать, что его любимый человек принял быструю смерть, нежели узнать, что его использовали в качест-ве живого оружия? И всё же они заслуживают знать правду о том, что сталось с их друзьями и семьями.
Некоторое время после моего рассказа в комнате царит потрясенное молчание.
— Ходили слухи, — говорит наконец Артеми-зия. — Я слышала, что сумасшедших забирают, чтобы проводить на них какие-то опыты. Шептались даже, будто кейловаксианские доктора выкачивают из тел несчастных магию и отправляют их кровь в другие страны. Но я никогда не думала... — Она умолкает.
Мой голос дрожит, хотя я изо всех сил пытаюсь го-ворить ровным тоном.
— Яд у Элпис. Она подсыплет Кресс порошок, от которого краснеет и опухает лицо, так что Крессен-
тия не придет на сегодняшний пир. Если не пойдет она, у Тейна тоже не будет причин туда идти, по-скольку он терпеть не может праздники. Они поу-жинают вместе, дома, ведь скоро Тейн должен снова уплыть. Сёрен и так уже зол на отца, а сегодня я еще немного его подтолкну и заставлю публично бросить кайзеру вызов. Потом я уговорю его совершить еще одну ночную прогулку под парусом, и, когда мы оста-немся одни в лодке, заколю его кинжалом. — Произ-нося всё это, я не колеблюсь и не запинаюсь, хотя еще пару часов назад меня терзали сомнения. Теперь я со-вершенно другая, и Сёрен для меня уже не тот чело-век, каким был раньше. — Артемизия, твоя мать го-това вывезти нас из страны?
— Она ждет команды, — отвечает девушка. Нас разделяет стена, и всё же я точно знаю: Артемизия кровожадно улыбается. — Пойду, проверю, всё ли го-тово. Вы уже решили, куда мы направимся?
Я облизываю губы, размышляя, какое место вы-брать.
— На развалины Энгламара, это идеальное место, чтобы перегруппироваться и собраться с силами пе-ред тем, как мы отправимся освобождать заключен-ных в рудниках людей.
Мне немедленно возражают: друзья хором убежда-ют меня, что освобождать заключенных — плохая за-тея, там слишком много охраны, это невозможно. Я пережидаю, пока они выговорятся, а потом заявляю:
— Другого пути нет. С тем количеством людей, ко-торым мы располагаем сейчас, нам не победить, а по-мощь из других стран еще нужно получить, новые союзники захотят что-то взамен, а на рудниках то-мятся тысячи астрейцев. К тому же, после того что мы сегодня узнали... я не могу допустить, чтобы мои соотечественники, среди которых много детей, оста-
вались там, каждый день промедления может стоить им жизни. Спасти их — наша главная задача. После смерти Сёрена двор расколется, и кейловаксианцы станут уязвимы. Самый подходящий момент, чтобы вернуть шахты.
Я жду очередных протестов, но друзья молчат.
— Моя мать скажет, что это слишком рискован-но, — замечает наконец Артемизия. Я уже открываю было рот, собираясь, в свою очередь, возразить, но девушка продолжает: — Но я могу ее убедить.
Я киваю, борясь с желанием улыбнуться. Так но-во и приятно иметь своей союзницей упрямую Ар-темизию.