— Я так рада, что ты жив и здоров, — говорю я и глажу его по неровно обритой голове.
Сначала Сёрен не отвечает, просто стоит, уткнув-шись лицом мне в шею, потом приглушенно произ-носит:
— Покажи.
— Что показать?
Он дергает меня за рукав платья, и я сглатываю, по-няв, что он имеет в виду. Мои раны. Наверное, Эрик ему рассказал. Повернувшись вполоборота, я слегка приспускаю хитон, обнажая верхнюю часть спины, и слышу, как у принца перехватывает дыхание. Он легонько касается моего плеча в том месте, где нет рубцов.
— Мне так жаль, Тора, — выдыхает он. — Если бы я не потерпел неудачу... — Он качает головой.
Я опять поворачиваюсь к нему лицом и беру за руку. Мне не хватает терпения, чтобы уговаривать принца не переживать о моей боли, а главное, на это нет времени. Я думаю о том, как Тейн и Крессен-тия садятся за стол, чтобы поужинать и выпить вина, и о том, что подняться им уже не суждено.
— Забери меня отсюда, пожалуйста, — прошу я. — Давай поплаваем на твоей лодке, хотя бы пару часов.
Сёрен кивает, но глядит по-прежнему встревоженно.
— Я привезу леди Тору обратно до рассвета, — со-общает он моим Теням.
Никто не отвечает: Тени давно ушли.
— Идем, — говорю я, хватаю принца за руку и тя-ну к шкафу. Меня подхлестывает необходимость по-быстрее осуществить задуманное, нервы натянуты до предела, но я потерплю еще немного, а потом стану свободной.
Сёрен не возражает, послушно залезает в шкаф и ползет вслед за мной по туннелю, как тогда, в прош-лый раз. Я не останавливаюсь, стараюсь двигаться как можно скорее и не говорю ни слова.
Когда потолок становится настолько высоким, что можно выпрямиться во весь рост, я встаю, вытирая о юбку перепачканные ладони. Я слышу за спиной шаги Сёрена, но стоит мне повернуться, как принц меня целует, и я оказываюсь зажата между ним и сте-ной. Он целует меня отчаянно, словно человек, уми-рающий от жажды, и я не понимаю, хочется ли мне оттолкнуть его или притянуть ближе.
Видимо, Сёрен чувствует мою неуверенность — он отстраняется и прижимается лбом к моему лбу.
— Прости, — хрипло выдыхает он. — Мне просто нужно было сделать это в последний раз.
Паника захлестывает меня ледяной волной.
— В последний раз? — Я обнимаю его за шею и притягиваю поближе. — Но у нас же есть время до рассвета, Сёрен.
Я пытаюсь поцеловать его еще раз, но принц оста-навливает меня, мягко удерживая за плечи.
— Я не могу, Тора, — тихо говорит он. — Есть кое-что, чего ты не знаешь, а когда узнаешь, то не за-хочешь меня больше видеть. И я даже не могу тебя за это винить.
— Меня выпороли не по твоей вине, тут ты ниче-го не смог бы поделать.
Сёрен опускает глаза.
— Дело не в этом, — признается он.
Мои руки, обнимающие принца за шею, сами со-бой падают.
— В чем же тогда?
Юноша машинально тянется к волосам, пытаясь их пригладить, обнаруживает, что волос нет, отходит на пару шагов, наконец снова поворачивается ко мне и набирает в легкие побольше воздуха.
— Я люблю тебя, — говорит он. — Прежде всего я хочу, чтобы ты это знала. Я люблю тебя, и никогда бы умышленно не причинил тебе боль.
— Я тоже тебя люблю, — отвечаю я, стараясь, что-бы голос звучал ровно. Мама как-то раз сказала мне, что лгать умирающему — грех, но не знаю, правда ли это. Сёрен скоро умрет, и моя ложь умрет вме-сте с ним.
— В рудниках, — с запинкой продолжает принц, — трудятся рабы, и наши доктора за ними наблюдают, проводят опыты и эксперименты.
Нет. Мне хочется закрыть ему рот, заставить за-молчать и подавиться своими словами. Ему нет не-обходимости признаваться во всём этом, потому
что я и так уже всё это знаю, я уже приговорила его к смерти за эти грехи. Мне нет пользы от его самоби-чевания, и я здесь не для того, чтобы его успокаивать. Зато мне столько хочется ему высказать, что я почти с облегчением хватаюсь за эту возможность отсро-чить свое возмездие и дать выход бушующей в душе ярости.
— Что ты такое говоришь? — спрашиваю я, делая вид, будто потрясена. — Вы ставили опыты на моих людях?
— Это не твои люди, — отвечает принц. — И тебе не следует произносить такие вещи вслух.
— Перед всеми остальными не следует, да. — Мой гнев наконец-то выплескивается наружу. — Но не ду-мала, что мне нужно врать еще и тебе.
В полумраке коридора трудно что-либо разглядеть, и всё же я вижу, что принц спал с лица.
— Я не это имел в виду. — Он качает головой. — Прости... просто... Тяжело об этом говорить.
— Полагаю, пережить такое еще тяжелее, — заме-чаю я, пытаясь не сорваться на визг.
Вид у Сёрена становится пристыженный, и я чув-ствую, как мое ожесточившееся сердце чуточку смяг-чается. Я сжимаю кулаки и прячу их в складках юбки. Принц не привык играть роль злодея.