— Что искали ваши доктора? — спрашиваю я.
Несколько мгновений принц молчит, потом про-должает свой рассказ:
— Длительное пребывание в шахтах... как-то воз-действует на человека, так что к нему переходит сила добываемых на рудниках камней. Одни выдержива-ют это воздействие, но большинство — нет. Мы это знали, и ты это знала, вот только мы не понимали, почему так происходит. Отец посчитал, что, выяснив причины этого явления, мы сможем использовать его
в своих целях. Так и вышло. Врачи годами проводили опыты и сравнивали результаты. Уровень концентра-ции магии в рудниках необычайно высок, ею пропи-тан сам воздух; магическая энергия наполняет силой камни, но, кроме того, способна проникать в тело че-ловека, особенно в кровь. Магия сводит их с ума.
Сначала мы убивали всех, у кого появлялись при-знаки рудничного безумия, потому что боялись, что, владея магией, они станут опасны. Однако отец ре-шил, что так мы впустую тратим полезный ресурс. Если для нас эти люди опасны, значит, для осталь-ных они тоже представляют угрозу. Отец подумал, что можно использовать их как оружие — отправлять на передовую во время боя, чтобы наносить против-нику максимально возможный урон, а также сокра-тить собственные потери.
— И всё же сократить свои потери вы не суме-ли, — замечаю я, стараясь не сорваться на крик.
Принц всё равно вздрагивает.
— Знаю. Знаю.
— И вы использовали этих несчастных, когда на-пали на Вектурию, — продолжаю я. Больше я не иг-раю роль, бурлящая во мне злость прорывается на-ружу. Риск велик, я понимаю, что не следует давать волю гневу, но не могу иначе. До меня наконец до-ходит, что я вовсе не знаю Сёрена — как и он не зна-ет настоящую меня. — Сколько?
Сначала он не отвечает.
— Не знаю, — признается он наконец. — Думаю, сотни. Мой отец приказал.
— Твой отец был здесь, во дворце, Сёрен. Это ты отдал приказ.
Принц бледнеет.
— Я не хотел. Это изначально было частью пла-на, еще до того, как мы отплыли, мы собирались ис-
пользовать астрейцев. Отец хотел испытать это новое средство в бою, потому что если бы мы победили, то можно было бы продавать таких рабов в другие стра-ны. Отец всегда получает то, чего хочет, и тебе это известно лучше, чем кому бы то ни было, — говорит он. Принц произносит это умоляющим тоном, он тянется ко мне, но я отдергиваю руку, как будто его прикосновение меня обжигает.
Сёрену снова нужно мое прощение, он хочет, что-бы я смыла с него грехи его отца, вот только на этот раз у него самого руки в крови.
— Знаю, — отвечаю я, глядя в землю у нас под но-гами. Злость — это одно дело, но мое разочарование ранит Сёрена намного больнее. — Я выдерживала его ярость множество раз, причем из-за того, что не со-вершала. Но благодаря этому я знаю, кто я есть, знаю, что для меня важно и за что я готова сражаться. Мо-жешь ли ты сказать то же самое о себе?
Принц сглатывает.
— Я знаю, что готов сражаться за тебя, — тихо го-ворит он.
Не сомневаюсь, он верит в то, что говорит, особен-но после сегодняшнего пира. Сёрен так отчаянно не хочет походить на своего отца. Я надеялась, что всё пройдет легко и просто, а теперь буквально разрыва-юсь надвое.
Спрятанный под плащом кинжал холодит мою ру-ку, но сейчас его вес меня не тяготит так, как рань-ше. Я почти рада, что у меня есть оружие, как будто это якорь, что удерживает на месте корабль, и лишь благодаря ему я не сгину в волнах. Нельзя позволить гневу затмить мой разум, ведь время на исходе, и на кону стоит очень многое.
— Тора, — говорит Сёрен, делая шаг ко мне. На этот раз я не отстраняюсь и даже не вздрагиваю, ког-
да он касается моей щеки. — Не могу выразить, как сильно я сожалею; если бы можно было вернуться в тот день, я поступил бы по-другому.
— Назад пути нет, — отвечаю я, не вполне пони-мая, обращаюсь ли при этом к Сёрену или к самой се-бе. Потом заставляю себя посмотреть в глаза принцу и в последний раз позволяю Торе взять верх, прежде чем я воткну кинжал ему в спину. — Со мной всё бу-дет хорошо, Сёрен. Мы это переживем. Я знаю, что ты совершенно не такой, как твой отец. — Я пони-маю, что именно это он и хочет услышать.
В памяти некстати всплывает рассказ кайзерины Анке про то, как она влюбилась в кайзера: она и по-мыслить не могла, на какие ужасы он способен. Ин-тересно, на что способен Сёрен? Какое зло зреет, точ-но нарыв, в его душе, как оно разрастется, если его сейчас не убить? Через десять лет он, возможно, ста-нет куда хуже нынешнего кайзера.
Я провожу ладонью по коротким волосам у него на затылке, притягиваю принца к себе и прижимаюсь губами к его губам. В следующую секунду он отве-чает на мой поцелуй, так бережно сжимая мое лицо в ладонях, как будто боится меня сломать. Я чувствую на щеках влагу, но не могу понять, мои ли это слезы или его — полагаю, это не важно. На миг мы стано-вимся одним целым, и я ощущаю печаль Сёрена, как свою собственную.