Не прерывая поцелуй, я свободной рукой тянусь к кинжалу и крепко сжимаю рукоять. Приходится по-стараться, чтобы незаметно вытащить оружие из но-жен, но принц так поглощен мной и своей болью, что ничего не замечает до тех пор, пока острие кинжала не упирается ему в шею.
Сёрен отрывается от меня, его голубые глаза удив-ленно распахиваются, он смотрит на меня в поисках
ответа и быстро понимает, что к чему. На его лице отражается шок, быстро уступающий место смире-нию. Принц сглатывает и едва заметно кивает.
— На дюйм пониже, — шепчет он, почти касаясь моих губ своими губами. Я сдвигаю клинок ниже, и на губах принца мелькает улыбка, не коснувшаяся, впрочем, его глаз. — Вот так. А теперь бей со всей силы, Тора.
Я не хочу видеть его лицо, когда буду его убивать, но не могу отвести взгляд.
— Меня зовут... — Я осекаюсь и перевожу дух. — Мое имя Теодосия.
Принц глядит удивленно, потом складка между его бровей разглаживается.
— Теодосия. — Он впервые произносит мое насто-ящее имя, и в его устах оно звучит почти как молитва. Он прислоняется лбом к моему лбу, и я вижу только его одного. — Ты знаешь, что делать.
Он прав, я отлично знаю, что должна сделать. Именно так я поступила с Ампелио, моим родным отцом.
Мне казалось, что убить принца будет ничуть не труднее, но сейчас передо мной просто Сёрен, юно-ша с грустными глазами, за которым в детстве ходи-ли, как привязанные, кошки, который дружит со сво-им сводным братом-бастардом, хоть это и опасно, ко-торый целовал меня так, будто мы в силах спасти друг друга.
Я не могу смотреть, как он умирает, точно так же как не могу видеть смерть Крессентии.
Кинжал выпадает из моих пальцев и со звоном уда-ряется о каменный пол, а я отталкиваю Сёрена. Ка-жется, принц потрясен не меньше меня: он действи-тельно думал, что я его убью, и не уверена, что мне стоит этим гордиться.
Сёрен наклоняется подобрать клинок, и я жду, что он приставит его к моей шее, но он просто рассма-тривает его пару секунд, а потом зосовывает за пояс. Мгновение мы молчим, потом принц тихо, но реши-тельно говорит:
— Ты не должна меня прощать, я этого не жду; знаю одно: тебя нужно увезти отсюда — подальше от него. Мы можем убежать сегодня ночью, как ког-да-то мечтали. Тогда я пообещал забрать тебя отсюда, так что, прошу, позволь мне сдержать это обещание.
У меня перехватывает дыхание, я не могу произне-сти ни слова и просто киваю. Сёрен думает, что ему ничего не угрожает — еще бы; он ведь не догадывает-ся, что снаружи ждет Блейз. Пусть я не смогла убить принца, но уж у Блейза-то рука не дрогнет.
* * *
Когда мы выходим из пещеры, снаружи бушует шторм. Понятия не имею, как Сёрен собирается от-чалить от берега в такую погоду, но вид у юноши на удивление спокойный, а его бесстрастное лицо в лун-ном свете кажется высеченным из мрамора. Если бы он так крепко не сжимал мою руку, я бы и не догада-лась, что он сильно нервничает.
В темноте я не могу разглядеть лодку Блейза, но знаю: она где-то рядом с берегом, покачивается на чернильно-черных волнах.
— Отец пошлет на наши поиски людей, — говорит Сёрен, выводя меня из задумчивости. — Но у него мало друзей среди военных, а у меня много. Надеюсь, это поможет, если нас поймают. Впрочем, кораблик у меня быстрый и легкий; какое бы судно отец ни выслал в погоню, оно будет нагружено командой и пушками. Мы обгоним их на много миль.
Я киваю, делая вид, будто его слова меня успокои-ли, а сама лихорадочно соображаю. Нужно сесть вме-сте с принцем в лодку, отойти от берега — там мой крик услышит только Блейз. Он быстро придет мне на помощь, а я тем временем совру Сёрену, что уви-дела крысу или что-то в том же духе, чтобы принц потерял бдительность, а там уже подоспеет Блейз и перережет ему горло.
А потом...
Потом я буду свободна. При мысли об этом у меня по спине бегут мурашки от сладкого предвкушения. Я томилась в рабстве десять лет, и, как только смогу это сделать, свой народ тоже освобожу.
Когда до воды остается всего несколько футов, Сёрен вдруг до боли стискивает мою руку и толкает меня к себе за спину, так что я оказываюсь в ловушке между ним и пенящимися волнами. Морские брыз-ги долетают до моих ног. И тут я слышу страшные звуки — по песку топают тяжелые сапоги, сквозь за-вывание ветра пробивается громкий окрик, лязгают вынимаемые из ножен мечи. Десятки солдат кайзера приближаются к нам, они нас окружают, отрезая все пути к бегству.