— Они же преступники, — шипит принц, хотя, уверена, заключенные всё равно его слышат.
— Как и мы, — напоминаю я ему, ощупывая связ-ку. — Какой ключ?
Несколько мгновений Сёрен колеблется, потом сдается.
— Ключ один для всех камер, вот этот. Остальные от замков на тех дверях, что отделяют тюремный блок от остального замка.
Я киваю, беру ключ и принимаюсь отпирать замок.
— Вы что, убегаете? — спрашивает мужчина из первой камеры, когда я распахиваю дверь и перехо-жу к следующей. Из всех камер так сильно разит от-хожим местом и рвотой, что у меня кружится го-лова.
— Отступаем, — огрызаюсь я, пытаясь справиться с тошнотой, открываю вторую дверь и иду дальше. — Если хотите, можете остаться здесь.
— Выходит, в союзниках у вас принкити? — вы-плевывает заключенный. Раньше я не слышала это-го слова, но, мысленно переведя составляющие его части с одного языка на другой, догадываюсь, что оно означает: «маленький желтый принц». Сёрен не знает астрейского, однако по тону говорящего до-гадывается, что его только что оскорбили, и хмурит брови.
— Сегодня — да, — отвечаю я, радуясь, что принц меня не понимает. Я открываю последнюю дверь, и трое узников опасливо выходят в коридор, словно боясь, что я просто заманиваю их в ловушку. Не могу их винить, учитывая, что рядом со мной стоит кей-ловаксианский принц.
Первый мужчина натужно, с присвистом смеется.
— Вы действительно дочь Ампелио, — изрекает он.
Очевидно, в подземелья не дошел слух о том, что я убила Ампелио. Знай узник об этом, не смеялся бы. И всё же это сравнение наполняет меня гордостью.
Человек слегка кланяется.
— Защитник Сантино, к вашим услугам, ваше ве-личество, а также Защитница Хилла и Защитник Оларик.
Два других Защитника тоже кланяются и предлага-ют свои услуги, но от удивления я их почти не слы-
шу. Надо же, живые Защитники. Я думала, что Ам-пелио был последним, а оказывается, кайзер держал в заточении троих Защитников прямо у меня под ногами. Их имена мне незнакомы, едва ли в детстве я знала этих людей.
— Приятно познакомиться, — отвечаю я и слегка склоняю голову, не в силах сдержать улыбку. — Уди-вительно, что кайзер вас не убил — очень глупо с его стороны оставлять в живых Защитников.
Хилла фыркает.
— Ах, к чему убивать, если можно нас доить, — говорит она и показывает свои руки — они все в по-резах, старых и совсем свежих. Помимо порезов на руках у женщины полно шрамов, словно у нее выре-зали куски плоти. — Можно брать кровь шесть-семь раз в день для его экспериментов, срезать кожу и от-резать пальцы. — Она демонстрирует растопырен-ную пятерню, на которой остались только мизинец, большой и указательный пальцы.
Улыбка сбегает с моих губ, к горлу снова подсту-пает тошнота, и на этот раз она вызвана вовсе не за-пахом. Сёрен знал обо всём этом, напоминаю я себе, и его молчание — лишнее тому подтверждение. Мне хочется отойти от принца, но нельзя. С моим разби-тым сердцем разберемся позже.
— Вы присоединитесь к нам? — спрашиваю я.
— Нужно торопиться, — говорит Сёрен, и я от-четливо слышу в его голосе раздражение.
— Мы будем вас только задерживать, — отвечает Оларик. Он стоит, прислонившись к стене, вероят-но, чтобы не упасть. — Зато мы можем отвлечь ваших преследователей.
— Вы же едва на ногах держитесь, — вырывается у меня.
— Если ваш мятежный принкити поделится с на-ми живыми камнями, мы определенно сумеем про-держаться, — снова фыркает Хилла. — Мне нужен камень земли, а ребятам — огненные.
Сёрен снова напрягается, поняв, что над ним сме-ются, и я касаюсь его руки, чтобы успокоить.
— Они поклялись защищать мою мать, — говорю я ему по-кейловаксиански. — А значит, и меня то-же. Эти люди хотят отдать свои жизни, чтобы по-мочь нам сбежать, но для этого им нужны живые кам-ни: один камень земли и два огненных камня. У тебя, случайно, нет таких? — спрашиваю я, отлично зная, что живые камни у принца есть. Даже сейчас я чувст-вую исходящую от них силу. Я так часто находилась рядом с живыми камнями, что перестала обращать на них внимание, и всё же я всегда их чувствую.
Сёрен вздыхает, потом берется за рукоятку меча и выковыривает из нее камень земли, воспользовав-шись силой этого самого камня. Два огненных камня он отрывает от подкладки плаща, и в полумраке они светятся, точно далекие звезды. Принц передает кам-ни заключенным, но я знаю: никакой радости по это-му поводу он не испытывает.
— Ты им веришь? — шепчет он мне на ухо.
Я никому не верю, особенно тебе.
— Да, — отвечаю я.
— Мы отвлечем солдат, — обещает мне Хилла.