— Мне кажется, у нас уже никогда не будет всё хо-рошо, — признаюсь я.
Несколько секунд Блейз молчит, потом слегка об-локачивается на подушку.
— Когда Ампелио спас меня с рудника, я сказал ему, что нам нужно бежать, потому что тебе непло-хо живется в замке. — Он виновато косится на ме-ня. — Все так говорили: кайзер постарался, чтобы все думали, будто у тебя всё прекрасно, а если он и нака-зывает тебя, то лишь потому, что его вынуждают. Он хотел убедить народ, что при его правлении ты жи-вешь счастливо, дабы астрейцы тоже вели себя тихо и не бунтовали. Только Ампелио никогда в тебе не сомневался.
Я сглатываю, пытаясь не думать о том, как в послед-ний раз видела Ампелио живым, о том, как заколо-ла его мечом.
— Он когда-нибудь говорил про... Он видел во мне королеву или?..
Блейз понимает меня с полуслова.
— Он всегда старался говорить о тебе как о коро-леве, — отвечает он. Мое сердце болезненно сжи-мается, но юноша быстро продолжает: — После то-го как несколько лет назад Ампелио вытащил меня из шахты, мы пришли в столицу и уже готовились проникнуть в замок и спасти тебя, но кое-что пошло не так, поэтому Ампелио не захотел рисковать твоей безопасностью, раз действовать наверняка не полу-чалось. Вот только... — Он сглатывает. — Незадол-го до этого Бич Драконов потопила торговое суд-но, перевозившее тысячи живых камней для прода-жи на севере.
Я замираю, потому что слишком хорошо помню тот случай. Пират Бич Драконов потопил корабль, и мне, как обычно, пришлось за это заплатить. В то время мне было лет двенадцать-тринадцать, но шра-мы после того наказания остались до сих пор.
— Мы наблюдали, — говорит Блейз. — Ампелио настоял, сказал, мы должны это видеть, чтобы знать, за что сражаемся. В тот день я хотел его отговорить, и не смог произнести ни слова. Он был так взбешен, пришел в такое отчаяние... это был не подданный, желающий защитить свою королеву, а отец, который пытается защитить дочь.
Я сглатываю, чувствуя, как подступившие слезы жгут глаза. Зажмурившись, чтобы не заплакать, я сти-скиваю руку Блейза.
— Спасибо.
Он тоже сжимает мою руку, и мы так и сидим, взявшись за руки. На языке у меня вертится вопрос, не дававший мне покоя с тех пор, как я увидела опа-ленное лицо Кресс.
— Из чего состоит энкатрио? — спрашиваю я. На память приходят раскалившиеся прутья решетки, за которые держалась Крессентия, и мне кажется, что
я уже знаю ответ, но мне нужно услышать подтвер-ждение своей догадки.
Юноша хмурится.
— Главным образом из воды. Ядовитым это зелье делает не сама вода, а источник ее происхождения.
— Огненный рудник, — предполагаю я.
Блейз кивает.
— Глубоко в шахте есть источник, рядом с ним по-чти невозможно находиться. Насколько я знаю, кей-ловаксианцы так его и не нашли, сами-то они спуска-ются в шахты всего на несколько минут в день, что-бы не подхватить рудничное безумие. А почему ты спрашиваешь?
— Знаешь, Кресс выжила, — медленно произношу я. — Но яд... ее изменил.
— Угу, видел, — говорит Блейз.
Я качаю головой.
— Не только внешне.
Я рассказываю другу о том, как от прикосновения Крессентии раскалились прутья решетки.
— Теоретически это возможно, — задумчиво го-ворит Блейз, помолчав. — Магия шахт воздействует на воду так же, как на живые камни и человеческую кровь. Большинство людей под ее воздействием уми-рают, но...
— Но не все, — заканчиваю я за него. — Никогда не слышала, чтобы люди выживали, выпив энкатрио.
Блейз снова зевает, трясет головой и поудобнее устраивается на койке.
— Верно, мы были детьми, а это не та тема, кото-рую взрослые стали бы при нас обсуждать. Скорее всего, такое случалось нечасто, к тому же, чтобы вы-жить, человек должен не только иметь на себе благо-словение богов, но и самого Оуззы.
У меня в животе словно образуется холодный ком.
— Как мог Оузза благословить кого-то из кейло-ваксианцев? — тихо спрашиваю я. — Как он мог бла-гословить Крессентию?
Блейз не отвечает, и, повернувшись к нему, я вижу, что глаза друга закрыты, а сам он крепко спит. Во сне он кажется совершенно другим человеком. Не очень-то красиво я поступила, подсунув ему чай со снот-ворным, но я ни капли не жалею о своем поступке. Я крепко держу друга за руку и смотрю в темноту. Я держу его за руку до тех пор, пока его обжигающе горячая рука не становится чуть холоднее.
* * ♦
Во сне меня преследует Крессентия. Мы снова де-ти, играем в сирен в купальнях под дворцом, плещем-ся в теплой воде. Наш смех разносится по пещере, мы брызгаем друг на друга водой, а нянька Кресс наблю-дает за нами, стоя у стены. Я погружаюсь с головой, сгибаю ноги, представляя, что это рыбий хвост, а ког-да выныриваю, картинка меняется.