— Знаю, — соглашаюсь я, помолчав. Я говорю ис-кренне. Ради меня Сёрен выступил против отца, был готов бросить свою страну и собственный народ.
— Тогда почему?.. — начинает было он и умолка-ет. — Потому что тогда ты потеряешь их уважение, они скажут, что ты позволяешь своим чувствам взять верх над разумом, что ты ставишь меня выше своей страны.
— И они будут правы, — отвечаю я. — Я не мо-гу, Сёрен.
Не знай я о берсерках, предала бы я Сёрена?
В том-то вся и беда: в моей жизни слишком мно-го «если», и если давать им волю, не сможешь оста-новиться.
Если бы принц не рассказал мне ту дурацкую исто-рию про кошек, смогла бы я его убить?
Если бы он не глядел мне в глаза таким смиренным взглядом, смогла бы я вонзить нож ему в шею?
Столько всевозможных путей, по которым я не пошла, они ползут вокруг меня, точно трещины по зеркалу, неслучившиеся события множатся, и в кон-це концов я перестаю понимать, в какой реальности нахожусь.
Сёрен качает головой.
— Мы хотим одного и того же, — уговаривает он меня. — Нам обоим нужен мир.
Я не могу сдержать смех. Какое простое решение, жаль, что его нельзя так легко воплотить в жизнь.
— Спустя десять лет угнетения моего народа, по-сле убийства десятков тысяч моих соотечественни-ков, после того как десятки тысяч сошли с ума в руд-никах. .. Над моими людьми ставили опыты, ты сам использовал их в качестве живого оружия. Как ты можешь даже думать о мире между нашими народа-ми? — Мне требуется всё мое самообладание, что-бы не заорать в голос, приходится сделать несколь-ко глубоких вдохов, чтобы успокоиться. — Между нами?
— И что? — не сдается Сёрен. — Ведь я тебя люблю.
Несколько мгновений я молчу, не зная, что отве-тить. Сёрен не тот человек, чтобы легко бросаться по-добными признаниями, уверена, он говорит совер-шенно искренне и сам верит в свои слова. Вот толь-ко это неправда.
— Ты любишь Тору, а Тора вообще не существует. Ты меня даже не знаешь.
Сёрен не отвечает, а я отворачиваюсь от него и подтягиваю колени к груди. Из глаз того и гляди польются слезы, но я сдерживаюсь. Я не сказала ни-чего, кроме правды, но эта правда меня совершенно не радует. Как бы мне хотелось спасти и свою страну, и Сёрена! Но это невозможно, и потому я выбираю свою страну. Пусть он мне и небезразличен, но я не могу простить ему смерть берсерков, да и он вряд ли простит мне предательство, вне зависимости от того, что он сейчас говорит.
Нас разделяет выжженная, промерзшая земля, за-сыпанная солью, на такой почве уже ничего не вы-растет.
Не знаю, как долго мы молчим, но я чувствую на себе взгляд Сёрена и ощущаю его боль. Я уже почти жалею, что не выпила чай со снотворным — забвение лучше, чем эта выматывающая тишина.
Блейз вздрагивает во сне, вскидывает руки, словно борясь с невидимым противником. Я перехватываю его запястья и прижимаю к койке, пока друг не уда-рил себя или меня. Наконец Блейз затихает, и я отпу-скаю его руки, потом приглаживаю его волосы, отво-дя со лба взмокшие пряди.
— Ты ему не поможешь, — спокойно говорит Сёрен. — Ты и без меня это знаешь.
Не поворачиваясь к принцу, я снова сворачиваюсь клубком и теснее прижимаюсь к боку Блейза.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь.
— Давать ему сонное зелье — это всё равно, что поить больного настоем из трав, притупляющим боль — на время это помогает, но источник боли остается. В рудниках мы пробовали похожие сред-ства, но от этого ничего не менялось, конец всегда
один и тот же. Лекарства от рудничного безумия не существует.
Эти слова обрушиваются на меня, как удар мол-нии. Я резко поворачиваюсь и вижу на лице Сёре-на жалость.
— Ты ошибаешься, — шепчу я.
Он качает головой.
— Я видел, как сотни людей через это проходили после пребывания в шахтах. Сначала их мучает бес-сонница, потом они теряют контроль над своей си-лой. Одни умирали раньше, другие — позже, но ни-кто не выжил.
— У него просто проблемы со сном, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это и неудиви-тельно, после всего, через что ему пришлось пройти на рудниках.
— Он помогал меня связывать, — пожимает пле-чами Сёрен. — Я помню, какая горячая у него была кожа.
— У некоторых людей температура тела выше, чем у остальных.
— Есть ведь и другие признаки, верно?
Я вспоминаю, как под кайзером сломался стул, ду-маю о том, как трескалась плитка на полу тронного зала, пока кнут Тейна впивался мне в спину. Я вспо-минаю страх в глазах Блейза после того, как он ска-зал, что его дар отличается от дара остальных За-щитников, настолько, что даже Ампелио его боялся. Блейз сам сказал, что потерял контроль над своей си-лой, и в результате произошло землетрясение на Воз-душном руднике.