— Наши матери были близнецами, — поясняет Артемизия, но я ее почти не слышу. Я почти не слы-
шу, как Цапля перелезает через фальшборт, подходит и встает за моим плечом.
Слова кажутся мне бессмысленными звуками; я знаю только, что сейчас гляжу в лицо своей матери, лицо, которое, как я думала, больше никогда не уви-жу. Я успела забыть, какие густые у нее брови, успе-ла забыть, что у нее нос с горбинкой. Я забыла, как ее волосы торчат во все стороны — ровно они могут лежать, только будучи смазанными маслом.
— Айрен появилась на свет на пять минут раньше меня, — продолжает женщина с лицом моей мате-ри. — Всего несколько минут, но они сделали ее на-следницей, а меня — заменой на случай непредви-денных обстоятельств.
— Если бы у моей матери была сестра-близнец, я бы об этом знала, — говорю я, не желая верить соб-ственным глазам.
Каллистрада пожимает плечами.
— Большую часть твоей жизни я находилась где-то на краю света. — Меня никогда не прельщала при-дворная жизнь. Уверена, рано или поздно мы встре-тились бы, не случись Вторжение. — Она умолкает и поджимает губы, потом снова глядит мне в лицо, и взгляд ее теплеет. — Не могу выразить, как я счаст-лива тебя видеть. Такое чувство, словно ко мне вер-нулась сестра. Отчасти.
Я чувствую, что она произносит то, что должна произнести, а на самом деле не чувствует всего того, о чем говорит. Это игра для зрителей, но не для ме-ня. Нужно ответить в том же духе. Я кашляю.
— Глядя на вас, я чувствую то же самое, — говорю я, напоминая себе, что передо мной не моя мать. Эту женщину я не знаю, и пока неясно, можно ли верить всем ее словам.
Я расправляю плечи.
— Уверена, нам есть что обсудить, тетушка. —Я ми-ло улыбаюсь — при кейловаксианском дворе я посто-янно расточала такие фальшивые улыбки. А я-то на-деялась, мне больше не придется прибегать к подоб-ным уловкам.
— Действительно. — Каллистрада отвечает мне та-кой же ласковой улыбкой. — Говорят, ты привезла мне подарок.
Я моментально вспоминаю о связанном Сёрене, который сейчас спит в каюте своей лодки.
— Принц Сёрен не для вас, он — мой пленник, — возражаю я. — Пока он с нами, с ним следует обра-щаться как можно любезнее.
Ноздри женщины раздуваются.
— Ты ждешь, что мы станем кормить какого-то кейловаксианца, в то время как наши люди недоеда-ют? Разве это справедливо?
— Время правосудия еще не пришло, — говорю я ровным тоном, слегка повышая голос, чтобы толпа тоже меня услышала. — Мы по-прежнему ведем иг-ру, в которой очень трудно выиграть, и принц — наш единственный козырь. Он должен оставаться целым и невредимым, а иначе он для нас бесполезен.
Бич Драконов быстро окидывает взглядом свою команду, потом одаривает меня еще более широкой и неискренней улыбкой.
— Разумеется, ваше величество. Я прослежу за этим.
Потом она кричит, обращаясь к двум мужчинам, которые держатся чуть в стороне от остальных:
— Отведите пленника на корабль!
— Я буду заходить к нему, дабы убедиться, что его содержат в надлежащих условиях, — заявляю я.
Каллистрада вновь поворачивается ко мне, и на сей раз улыбается весьма кровожадно.
— Не думаю, что в этом есть необходимость, — го-ворит она, поджимая губы. — К тому же это нера-зумно. Некоторые уже утверждают, будто ты слиш-ком уж печешься об этом принце.
А вот это уже прямой выпад, и я изо всех сил стара-юсь сохранять спокойное выражение лица. Стоящий рядом со мной Цапля напрягается, как натянутый лук.
— Следите за своими словами, когда говорите со своей королевой, — мягко произносит он, и в его приятном голосе отчетливо звучит угроза.
Бич Драконов насмешливо выгибает брови.
— Я всего лишь дала совет своей племяннице. Лю-ди болтают, и нам нужно всё учитывать, чтобы мол-ва нам не навредила.
— Тогда пусть люди выскажут всё это мне в ли-цо, — холодно замечаю я. — А вы тем временем бу-дете отдавать кейловаксианскому принцу половину моего рациона.
— И моего, — добавляет Цапля.
Мгновение мне кажется, что Артемизия тоже пред-ложит поделиться, но в присутствии матери язвитель-ная Защитница ведет себя тише воды ниже травы — впервые я вижу ее неуверенность. Не могу ее ви-нить. В конце концов, я почти не помню, чтобы мама на меня сердилась, но вероятно, если она и злилась, то смотрела на меня примерно так, как глядит сей-час Бич Драконов: губы сжаты, глаза горят. На миг я чувствую себя ребенком, которого вот-вот отпра-вят в его комнату за плохое поведение. Вот только я больше не ребенок. Я — королева, и мне приходи-лось сталкиваться с куда большими трудностями, чем эта ситуация. Поэтому я стою, гордо выпрямившись, и бестрепетно смотрю в глаза Каллистраде. Наконец она опускает глаза.