— Ты был на рудниках? — шепчу я. А что меня, собственно, удивляет? На рудники загнали большую часть жителей Астреи. Если Блейз провел там пять лет и сохранил трезвый рассудок, значит, он намно-го сильнее того мальчика из моего детства. Вряд ли он может сказать то же самое обо мне.
— Да, — отвечает он. — А теперь поспеши и пры-гай, Тео, у нас мало времени.
Тео.
Теодосия.
Не обращая внимания на жгучее желание повер-нуться и убежать, я прыгаю ногами вперед и одно долгое мгновение падаю, а потом Блейз подхватыва-ет меня, но сразу же опускает на землю.
Мои глаза уже успели привыкнуть к темноте, и я различаю во мраке его фигуру. Теперь, когда мы не на пиру и никто за нами не наблюдает, я могу без страха смотреть на друга детства.
У него вытянутое лицо, как и у его отца, а темно-зеленые глаза достались ему от матери. Мяса у него на костях немного, да и то это сплошные мускулы, обтянутые оливковой кожей. Длинный белый шрам тянется от левого виска до уголка рта, и я содрогаюсь при мысли о том, что могло оставить такую глубо-кую отметину. В детстве Блейз был ниже меня на па-ру дюймов, а теперь мне приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть ему в глаза, он выше меня на добрый фут и намного шире в плечах.
— Ампелио мертв, — говорю я наконец.
На скуле Блейза дергается мышца, он отводит глаза.
— Знаю, — говорит он. — Я слышал, это ты его убила.
От горького упрека в его голосе у меня перехваты-вает дыхание.
— Ампелио сам попросил меня об этом, — тихо бормочу я. — Он знал, что, если бы я отказалась, кай-зер всё равно приказал бы кому-то другому его убить, а потом пришел бы и мой черед. Теперь кайзер убе-дился в моей верности и готовности предать собст-венный народ.
— А ты готова нас предать? — спрашивает друг. Он пристально смотрит мне в глаза, выискивая там правду.
— Конечно, нет, — возражаю я, но мой голос дрожит. Я знаю, что говорю правду, но, даже про-
сто произнося подобные слова, не могу не думать о том, как Тейн замахивается, и в мою кожу врезает-ся кнут, а кайзер не сводит с меня довольного взгля-да, упиваясь моей болью. Всё именно так и будет, если кайзер хоть на секунду усомнится в моей вер-ности.
Бесконечно долгое мгновение Блейз смотрит на меня, взвешивая мой ответ, и еще до того, как он сно-ва заговаривает, я понимаю: меня сочли бесполезной.
— Кто ты? — спрашивает он.
Вопрос жалит меня, как оса.
— Это же ты хотел встретиться здесь со мной, так что мы оба рискуем жизнью. Кто ты такой? — отве-чаю я.
Блейз и бровью не ведет, только глядит так при-стально, будто видит меня насквозь.
— Тот, кто хочет вытащить тебя отсюда.
Он произносит это суровым тоном, но на меня всё равно накатывает облегчение. Я десять лет мечтала услышать эти слова, грезила о тоненьком лучике на-дежды, но никогда не думала, что услышу долгождан-ное обещание спасения при таких обстоятельствах. Однако как ни манит меня свет надежды, я не могу окончательно поверить в ее реальность.
— Почему сейчас? — спрашиваю я.
Блейз наконец отводит взгляд.
— Я пообещал Ампелио спасти тебя, вне зависи-мости от того, что станется с ним самим.
Мне не хватает воздуха.
— Ты действовал с ним заодно, — предполагаю я. Ответ и без того очевиден, но слышать имя Ампелио из уст друга детства всё равно больно.
Блейз кивает.
— С тех пор, как он спас меня с Земляного рудни-ка три года назад.
Мне становится еще больнее. Я знаю, что на руд-нике Блейзу жилось гораздо хуже, чем мне во дворце. Меня по крайней мере кормили и давали кров над го-ловой, а били раз в две недели, или даже реже. И всё же пока я тут ждала, что Ампелио придет и вызво-лит меня из неволи, он вместо этого спас Блейза; эта мысль грызет меня и не дает покоя.
— Что сталось с девушкой, уронившей на пиру блюдо? — спрашиваю я, пытаясь отрешиться от глу-пой обиды и сосредоточиться на чем-то другом. — Неужели ее...
Я не могу выговорить слово «убьют», но это и не требуется. Блейз качает голов I ой и снова отводит глаза.
— Марина... любимица стражников. Они ее не убьют, именно поэтому он[а и вызвалась. Она будет ждать нас на корабле.
— На корабле? — переспрашиваю я.
— На судне Бича Драконов, — поясняет Блейз. Прозвище мне знакомо, оно принадлежит одному из самых известных астрейских пиратов.
Больше половины шрамов у меня на спине появи-лось из-за действий именно этого пирата. Блейз, ве-роятно, заметив мое замешательство, вздыхает.
— Она спрятала корабль примерно в миле от сто-лицы, в бухте за кипарисовой рощей.
Я смутно представляю себе, о каком месте идет речь, потому что не покидала столицу со дня Втор-жения, но из окна в комнате Кресс видны кроны вы-соких кипарисов. И всё равно я никак не могу взять в толк, о чем говорит Блейз. Я запрещаю себе пове-рить в услышанное.