В моей душе бушует настоящая буря. Хочется за-кричать, что я вовсе не порядке, потому что вчера убила родного отца, за минувшие десять лет погибло восемьдесят тысяч моих соотечественников, а в на-стоящий момент я, рискуя жизнью, замышляю изме-ну. Разве можно сказать, что у меня всё хорошо?
До сих пор мне никогда не приходилось что-то скрывать от Кресс, и сейчас мне больше всего хочется ей довериться. Но я не дура. Может, Кресс и любит меня, но собственная страна ей дороже. Она любит своего отца. Странно, но я не могу ее в этом винить. В конце концов, то же самое можно сказать обо мне.
— Я в полном порядке, — говорю я, заставляя се-бя улыбнуться, Крессентия мгновенно понимает, что я лукавлю.
— Всё дело в этом ужасном суде, да? — спрашива-ет она.
Слово «суд» вновь царапает мой слух острыми ког-тями. Я стараюсь отбросить возмущение и слабо улы-баюсь. Пусть это не самое лучшее объяснение, но оно хотя бы отчасти правдиво.
— Случившееся очень меня потрясло.
«Потрясло» — это настолько мягко сказано, что мне становится почти смешно, хотя ничего забавно-го тут нет. Надеюсь, Кресс поймет намек и сменит те-му, но вместо этого она наклоняется ко мне.
— Тот человек был предателем, Тора. — Она гово-рит мягким тоном, но в ее голосе явственно сквозит предупреждение. — Измена карается законом и са-мими богами. У кайзера не было выбора, и у тебя тоже.
«Только это не мой закон и не мои боги», — ду-маю я.
Кроме того, разве сам кайзер не совершил преда-тельство, свергнув мою мать с богами данного ей трона? Власть моей матери была богоданной, а отец Крессентии перерезал ей горло. Если боги карают за измену, почему люди вроде кайзера и ее отца до сих пор живы, а моя мать и Ампелио умерли?
— Ты права, — вру я с улыбкой на устах. — Я не чувствую вины из-за смерти этого человека, правда. Просто это неприятно, ну знаешь, всё равно что на-ступить на таракана.
Отвратительные слова жгут мне рот, но лицо Кресс светлеет, она берет меня за руку.
— Мой отец сказал, что твоя верность произвела на кайзера впечатление. Кайзер полагает, что пришло время подыскать тебе мужа.
— Вот как? — переспрашиваю я, выгибая бровь и пытаясь не показать, как удивляет и ужасает меня эта новость.
Мы с Кресс часто болтали о том, за кого хотели бы выйти замуж, одного за другим перебирая моло-дых придворных; такие разговоры служили нам из-любленным развлечением вроде перемены наряда, но, как правило, мы сходились в одном: мы непремен-но выйдем замуж одновременно. Нашими супругами станут братья или друзья, мы станем вместе растить детей, и они будут так же близки, как мы. Милая меч-та, и она так и останется мечтой. Не будет никакой двойной свадьбы, потому что к тому времени я уже сбегу отсюда. Очень скоро мы с Кресс расстанемся навсегда, и, несмотря ни на что, это меня очень пе-чалит. Я навсегда останусь для нее предательницей, а если у нас когда-нибудь родятся дети, они с самого рождения будут врагами.
— Что еще они сказали? — спрашиваю я, правда, мне не хочется слышать ответ.
Кресс вдруг мрачнеет и придвигается еще ближе.
— Ой, я уже и не помню. Они в основном гово-рили о том, как ты доказала, что у тебя сердце истин-ной кейловаксианки.
Интересно, о чем таком говорили кайзер и отец Кресс, что она не хочет этого повторять? Они тор-жествовали, вспоминая о смерти моей матери или отпускали издевательские замечания по поводу мо-ей первой брачной ночи? Может, они называли меня варваркой и отродьем демонов. Мне часто случалось слышать оскорбления в свой адрес, но Кресс обычно ограждала меня от них и опускала неприятные дета-ли. Она живет в прекрасном, сияющем мире, полном доброты и красоты, и у меня не хватает духу разби-вать ее иллюзии.
— Они так добры, — говорю я, скромно улыба-ясь. — У них уже есть кто-то на примете? — спра-шиваю я, страшась услышать ответ. В конце концов, кого бы кайзер для меня ни выбрал, это вряд ли ока-жется один из тех юношей, о которых мы шептались с Кресс.
Подруга молчит, явно колеблясь, отводит взгляд, лишь подтверждая мои опасения. Она принимает-ся расправлять складки и без того идеально лежаще-го подола платья.
— Кажется, лорд Далгаард очень тобой интересует-ся. — Кресс пытается говорить оживленно, но у нее плохо получается. Не могу ее винить. Я ожидала услышать много ужасных имен, но кандидатура лор-да Далгаарда превосходит мои самые страшные пред-положения.
В свои семьдесят лорд Далгаард был женат шесть раз, каждый раз его новая жена оказывалась моложе
предыдущей, и все они умерли при весьма подозри-тельных обстоятельствах. Первая его жена прожила достаточно долго, чтобы подарить лорду наследника, а вскоре после рождения сына волны вынесли ее тело на берег очередной завоеванной на тот момент кей-ловаксианцами страны. Бедняжку так сильно искале-чило, что перед смертью она не смогла рассказать, что именно с ней случилось. Остальные жены погибали в пожарах, от нападения бешеных собак и в результа-те падения со скалистых утесов. На шеях и запястьях несчастных темнели, точно зловещие украшения, си-няки, а тела были сплошь покрыты кровоподтеками. Богатство и благосклонность кайзера обеспечивали лорду неприкосновенность, но мало кто захотел бы стать его седьмой супругой.