— Вот как? — Кайзерина склоняет голову на-бок. — Мой супруг вряд ли будет первым кайзером, решившим избавиться от жены и заменить ее деви-цей помоложе. В конце концов, мне больше нече-го ему дать, — будничным тоном сообщает она. — А вот ты молода, можешь родить ему детей и упро-чить его положение в стране. К тому же я видела, как
он на тебя поглядывает, наверное, уже весь двор это заметил, включая моего глупого рыцарственного сы-на. Мой супруг не слишком-то деликатен, верно?
Нужно что-то сказать, но в голове пусто, холодная кобра снова стискивает мне живот и грудь, я не могу дышать. Хочется опровергнуть слова кайзерины, но возразить нечего.
Супруга кайзера встает, и я понимаю, что мне то-же надлежит подняться и сделать реверанс, но я при-росла к месту.
— Хочешь маленький совет, ягненочек? В следую-щий раз, закрывая окно, убедись, что под ним нет лю-ка-ловушки, в который так легко провалиться.
Она уже на полпути к двери, когда я наконец об-ретаю голос.
— Не знаю, что я делаю, — признаюсь я едва слыш-ным шепотом.
Однако кайзерина Анке меня услышала. Она пово-рачивается и снова глядит на меня расфокусирован-ным, бессмысленным взглядом.
— Ты, ягненок в логове львов, дитя. Ты выживаешь. Разве этого недостаточно?
КАМНИ
Пока я иду обратно по коридору, меня сотряса-ет дрожь, и я изо всех сил пытаюсь это скрыть. Мило улыбаюсь неторопливо прогуливающимс дом с королевским крылом придворным, но не вижу их: перед глазами стоит туман, бледные лица кейло-ваксианцев сливаются в одно размытое пятно. В го-лове эхом отдается голос кайзерины Анке: «Ты за-теяла опасную игру с очень опасным человеком». Я и так знаю, что играю с огнем, но услышать это от другого человека, да еще от кайзерины... Теперь происходящее со мной предстает в совершенно ином свете.
До сих пор мне казалось, что самое плохое со мной уже случилось: публичные порки, казнь Ампелио, смерть матери у меня на глазах, — но я и помыслить не могла, что это еще не самое страшное. Что может быть страшнее брака с кайзером? Это всё равно что оказаться погребенной заживо, после такого я уже никогда не вырвусь из этого ада.
Я просто умру.
«Это не важно, — говорю я себе, — до такого не дойдет». Через месяц я навсегда покину это место и больше никогда в жизни не увижу кайзера. Одна-
ко меня трясет от страха и отвращения при одной мысли о том, что придется делить с ним ложе.
За своей спиной я слышу шаги моих Теней и по-давляю желание обернуться и посмотреть на своих спутников. Я чувствую их взгляды, но не могу пока-зать им, как сильно напугана. Об этой новой угрозе им тоже знать не следует. Блейз станет настаивать на немедленном побеге из города, он захочет спрятать меня в безопасном месте, в то время как Астрея про-должит обращаться в прах.
Когда я проскальзываю обратно в свою комнату, Хоа расправляет складки на покрывале кровати, но при виде меня резко выпрямляется и глядит с трево-гой. Я пытаюсь придать лицу нейтральное выражение и не могу. Только не сегодня.
— Оставь меня, — прошу я служанку.
Хоа указывает глазами на стены — то ли в качест-ве молчаливого напоминания, то ли по старой при-вычке, кто знает. На какое-то мгновение мне кажется, что она хочет что-то сделать, но женщина лишь кива-ет и исчезает за дверью.
Я подхожу к окну — не для того чтобы полюбо-ваться серым, безжизненным садом, а скорее, для того чтобы Тени не видели моего лица. И всё же я чувст-вую на себе их взгляды, и это невыносимо. Я прямо-таки слышу гортанный смешок Артемизии и стро-гий, осуждающий голос Цапли; я представляю, как Блейз округляет глаза и заявляет, что забирает ме-ня отсюда немедленно, потому что я явно не справ-ляюсь, и непонятно, почему я вообще решила, что справлюсь. В конце концов, я всего лишь сломленная Принцесса пепла, неспособная спасти даже себя, не говоря уже о своей стране.
Я пытаюсь успокоиться, но слова кайзерины гудят у меня в голове. Действительно, кайзер в последние
месяцы смотрит на меня как-то странно, но до сих пор я не позволяла себе думать об этом, как ребенок, не желающий признавать правду. Теперь я понимаю, что кайзерина Анке права, и знаю, как будет разви-ваться вся эта история.
Слезы жгут мне глаза, и я торопливо их вытираю, пока остальные не заметили.
Вчера Цапля назвал меня королевой, а королевы не совершают глупых ошибок, не боятся и не плачут.
С легким скрипом открывается дверь, и я зами-раю, потом торопливо промокаю глаза краем рука-ва и оборачиваюсь, нацепив на лицо милую улыбку. Повернувшись, я вижу, как Блейз закрывает за собой дверь и стаскивает с головы капюшон.