— Подожди, а какое отношение ко всему этому имеет твоя мать? — спрашиваю я.
Артемизия смеется.
— Она самый грозный пират в Кейлодинском море. Ты, вероятно, знаешь ее под именем «Бич Драконов».
Какой-то миг я могу только таращиться на стену, за которой скрывается девушка. Имя мятежного астрей-ского пирата у всех на слуху, но я привыкла думать, что это мужчина, мне и в голову не приходило, что это может быть женщина. Да еще чья-то мать.
В моей душе зарождается надежда, и я не могу сдержать веселый смех. Если на моей стороне будет Бич Драконов, наши шансы на успех резко возраста-ют. Однако когда я поворачиваюсь к Блейзу, то вижу, что на скулах друга играют желваки, он какой-то на-пряженный. Я вспоминаю, что именно он говорил о Биче Драконов, когда мы разговаривали в кухон-ном погребе. Предводительница пиратов не на на-шей стороне, даже если наши интересы порой и сов-падают.
Но разве спасти Астрею не в наших общих инте-ресах? Это ведь и ее страна, она уже много сделала, чтобы помочь своей родине. Мы должны быть на од-ной стороне. В конце концов, разве для нас есть ка-кая-то другая сторона?
Прежде чем я успеваю спросить Блейза, что он об этом думает, тот встает и протягивает мне руку, пред-лагая помочь встать.
— Нельзя рассиживаться тут целый день, — заяв-ляет он и тянет меня за руку, помогая подняться. Он стоит так близко, что я чувствую исходящее от его кожи тепло. Я знаю, что Блейз не выходил на улицу несколько дней, и всё же от него пахнет мокрой зем-лей и дождем. Друг мягко сжимает мое лицо в ладо-нях и большими пальцами вытирает оставшиеся у ме-ня под глазами слезы. Это такой интимный жест — кто бы мог подумать, что Блейз на такое способен. Цапля смущенно покашливает за стеной, напоминая, что мы не одни.
Блейз тоже кашляет и отступает на шаг.
— Тебе нужно очаровать принца, — напоминает он после секундного молчания. — Если ты сумеешь так спрятать оружие, чтобы его не нашли, я могу что-нибудь для тебя раздобыть. Может, кинжал?
Меня захлестывает облегчение, хотя не думаю, что сумею воспользоваться клинком, если дойдет до де-ла, меня ведь не учили обращаться с оружием. И всё же я буду чувствовать себя намного увереннее, если у меня будет чем защищаться.
— Кинжал идеально подойдет, — говорю я. В ок-но задувает легкий бриз, от которого у меня по коже ползут мурашки. Это наводит меня на мысль. — Бли-зятся холода, скоро мне понадобится плащ.
Друг непонимающе хмурится.
— Да, конечно.
Я улыбаюсь.
— Скажи-ка, Блейз, ты умеешь шить?
— Не знаю, с какого конца иголку держать, — фыркает юноша. — Но Цапля умеет, пальцы у него на удивление чуткие для такого здоровенного парня, как он. Ты ведь у нас наполовину великан, да, Цапля?
— Я достаточно высок, чтобы раздавить тебя в ле-пешку, — парирует Цапля, но в его голосе звенит ве-селый смех.
— Ты не смог бы пришить кинжал к подкладке мо-его плаща? — интересуюсь я.
— Легко.
— Спасибо, — благодарю я их обоих, потом рас-правляю складки на юбке. — Как я выгляжу? — об-ращаюсь я к Блейзу.
— Опусти декольте на полдюйма ниже, и он не устоит, — советует друг с ухмылкой.
Я подталкиваю его локтем к двери, но когда он ухо-дит, всё же приспускаю ткань.
♦ * ♦
Прежде чем отправиться на поиски Сёрена, я оста-навливаюсь перед комнатами Кресс. Обычно я ста-раюсь не заходить в ее покои из страха столкнуть-ся там с ее отцом, но в настоящее время Тейн ин-спектирует Водный рудник, дабы убедиться, что все его обитатели помнят свое место. Он наверняка, по своему обыкновению, привезет Кресс новые живые камни. Неудивительно, что коллекция живых кам-ней Крессентии едва ли не больше, чем у самой кайзе-рины.
Именно поэтому я надеюсь, что подруга не заме-тит пропажи нескольких украшений. Чтобы наш план сработал, моим Теням позарез нужны живые камни.
Дверь открывает Элпис и робко улыбается, по-сле чего ведет меня через лабиринт богато убранных комнат, в которых обитает Тейн. Прежде здесь рас-полагались покои семьи Блейза, но, кажется, теперь даже мой друг их не узнает — покои превратились в склад всевозможных вещей, вывезенных Тейном из захваченных и разоренных стран.
Большая часть обстановки астрейская: сверкающая медная люстра под потолком, некогда висевшая в ра-бочем кабинете моей матери; зеркало в золоченой раме, увенчанное ликом Беслимии, богини любви и красоты — раньше оно висело в городских купаль-нях. Однако тут есть множество вещиц, происхожде-ние которых Крессентии пришлось мне объяснять: подсвечники из Эгралии, расписные чаши из Ганту, хрустальная ваза из Неблариса. Тейна не назовешь сентиментальным, но ему нравятся все эти сувениры.