Я нахожу золотую заколку, инкрустированную та-кими темными водными камнями, что они кажутся почти черными, и протягиваю подруге.
— Это идеально подойдет к платью, не находишь?
Крессентия смотрит на заколку в моих волосах, украшенную простыми жемчужинами, и задумчиво выпячивает губы.
— Если она так тебе нравится, заколи ею волосы. А я возьму твою.
«Слишком просто», — думаю я, отчаянно пытаясь казаться расстроенной. Потом словно бы неохотно вытягиваю заколку из своих волос и передаю Кресс, а сама закалываю волосы заколкой с водными камня-ми. Мне не положено носить живые камни, десять лет назад кайзер ясно дал понять, что это запрещено, но то ли Крессентия об этом забыла, то ли ей сейчас
нет дела до каких-то запретов. Как бы то ни было, на-поминать ей об этом я не собираюсь.
Мощь водного камня теплой волной пронизыва-ет всё мое тело от макушки до пальцев ног, в ладонях пульсирует сила, умоляя воззвать к ней. У меня нет причин менять внешность, я не умираю от жажды, но в душе растет потребность использовать живые кам-ни, от которой в голове гудит, и это очень приятно.
До Вторжения меня никогда не посещало такое желание, когда я была маленькой, только Защитни-ки носили живые камни, но я помню, как держала в руках огненный камень Ампелио и чувствовала, как сквозь меня проходит его сила. Я помню, как Ампе-лио предостерегал меня, говорил, что я никогда не должна пользоваться силой камня, и в такие моменты его неизменно жизнерадостное лицо мрачнело.
Я заставляю себя отбросить это воспоминание и сосредоточиться на деле, снова перебираю лежа-щие в шкатулке украшения, делая вид, что ищу серь-ги для Кресс. Пусть она обрядила меня в уродливое платье, зато у него длиннющие рукава, мне легко уда-ется спрятать в них сережку и браслет, зажав в кула-ке. Прижатые к моей коже живые камни пульсиру-ют в такт моему сердцебиению, и в голове гудит всё громче.
Мои пальцы сжимают огненный камень, это при-косновение — словно знакомый с детства сон. Всё во-круг становится прекраснее, ярче, четче; воздух оку-тывает меня, как материнские объятия, и впервые за десять лет я чувствую себя в безопасности. Я ощущаю уверенность и силу, и они нужны мне больше, чем воздух. Владей я хоть каплей силы, хоть малой толи-кой огня, и, возможно, смогла бы разжечь свое собст-венное пламя посреди всего этого кошмара. Если уж я действительно веду свой род от самого Оуззы, как
может использование этой силы быть кощунством? Я как-то спросила об этом у матери и прекрасно пом-ню, что она мне ответила.
«Каждый Защитник должен прежде всего посвя-тить себя своему богу, но королева посвящает себя только своей стране. Ты не можешь быть и тем и дру-гим. Ты можешь любить богов, можешь любить меня, ты можешь любить кого пожелаешь в этом мире, но на первом месте для тебя всегда должна быть Астрея, а всё остальное — вторично. Таков дар Оуззы нашей семье, однако он же и наше проклятие».
Знаю, мама была права, хоть мне и хотелось бы, чтобы она ошибалась. Как было бы проще жить, если бы я могла вызвать огонь из кончиков пальцев, как это делал Ампелио. Но чем же я тогда буду отличать-ся от своих врагов? Я не обучена искусству управле-ния силой, тут я ничем не отличаюсь от кейловак-сианцев, к тому же я редко вспоминаю о богах, мо-люсь им лишь тогда, когда мне что-то нужно. Если бы я посмела спуститься в шахты и попыталась сни-скать милость богов, они бы наверняка поразили ме-ня на месте.
Видя, как кейловаксианцы бездумно пользуются силой, которую не заслужили, ради которой ничем не пожертвовали, я неизменно глубоко страдала. Я не пойду против своих богов, не рискну навлечь на себя их гнев. Кроме того, я уже во многом стала кейловак-сианкой. Это черта, которую я ни за что не перейду.
ОБЕЛ
С ёрен ждет нас на личной террасе королевской семьи, и он явно пустил в ход всю доступную ему емукроскошь. Вырезанныйлиз мрамора столлвы дит очень тяжелым, не иначе потребовалась малень-кая армия, а также сила огромного количества кам-ней земли, чтобы притащить его сюда. На столе стоит расписная ваза с только что срезанными ноготками и четыре золотые тарелки. Все эти вещи когда-то принадлежали моей матери, и, если хорошенько на-прячь воображение, можно представить, что она си-дит за столом напротив меня, потягивая приправлен-ный специями утренний кофе (для меня приготов-лено молоко с медом), и болтает о всяких мелочах вроде погоды и моих уроков, счастливая, нс ведаю-щая о приближающейся к нам вражеской армии.