Испугавшись, что сейчас передумаю, я встаю на цыпочки, запрокидываю голову и прижимаюсь губа-ми к губам Блейза. Он прав, и Артемизия тоже права: не следует отдавать свой первый поцелуй Сёрену. Да-же если принц не похож на своего отца, он всё равно кейловаксианец, один из них, и есть вещи, которые я ни за что им не отдам.
Секунду Блейз не двигается, и поцелуй выходит та-кой же детский и невинный, как тогда, в детстве. Ког-да я уже готова отпрянуть, друг словно «оттаивает» и целует меня в ответ. Его теплые руки обнимают ме-ня за талию и притягивают ближе, их жар проникает сквозь шелк моего платья. Наконец Блейз отстраня-ется, но продолжает держать меня в объятиях, так что я по-прежнему чувствую его дыхание на своих губах.
— Думаю, даже Артемизия засчитала бы этот по-целуй, — весело говорю я, проводя пальцами по ще-ке Блейза.
Он тут же меня отпускает и перехватывает мою ру-ку. Взгляд его на миг становится мрачным, он почти до боли стискивает мои пальцы.
— Уверен, принц скоро будет здесь, — говорит он, выпуская мою руку. — Смотри, не делай глупостей сегодня ночью.
Звучит это довольно резко, но я постепенно начи-наю лучше понимать Блейза и знаю: он просто под-дразнивает меня, как дразнил в далеком детстве. Ми-нувшие с тех пор годы украли у моего друга преж-нюю веселость, наполнив всю его жизнь удушающей серьезностью.
Я смеюсь, но у Блейза по-прежнему совершенно каменное выражение лица, по которому невозможно понять, о чем он думает. Это вдвойне несправедливо, ибо мои собственные сомнения и боль, несомнен-но, написаны у меня на лице большими буквами. Мы с Кресс часто болтали о поцелуях: кого мы хотели бы поцеловать, где и при каких обстоятельствах. Крес-сентия мечтала, как впервые поцелует принца в день их свадьбы, прямо как в любимых ею романах. Мои мечты были менее живописными, и всё-таки я тоже мечтала, и теперь все мои мечтания пошли прахом. В моих фантазиях человек, который меня поцелует, не сожалел об этом, а вот Блейз, кажется, уже жалеет. Даже не может на меня смотреть.
От смущения у меня краснеют щеки, но я застав-ляю себя улыбнуться и стараюсь не показать своего замешательства.
— Волноваться не о чем, все глупости я приберегу на завтра или, может, до следующей недели — еще не решила, — отвечаю я.
Блейз принужденно улыбается, по-прежнему не глядя на меня. Когда он поворачивается к двери, мне ужасно хочется его окликнуть, но его имя застревает у меня в горле. Навряд ли Блейз меня послушает, да-же при том, что я его королева.
полуночный гость
Когда мы были детьми, Блейз терпеть не мог, что я всюду хожу за ним хвостом. Он убегал, прятал-ся, о ся,э1обзывал меня, ноёя всёiравно увязывалась(за[, куда бы он ни направился. Мы исследовали один тун-нель в заброшенных подземельях под дворцом, когда терпение Блейза наконец лопнуло. Он толкнул меня в туннель и запер дверь. Минут десять я просидела там, рыдая, после чего меня обнаружила Берди. В тот день Блейзу устроили страшный разнос.
— Однажды она станет твоей королевой, — втол-ковывал ему отец. Я ни разу не видела, чтобы отец Блейза сердился, он относился к тому типу людей, которые всегда выслушают, прежде чем что-то ска-зать, и никогда не повышают голос. Однако в тот день он пришел в страшную ярость. — Если ты хо-чешь быть Защитником, ты должен защищать ее все-ми силами, потому что без нее не будет Астреи.
Пока мы с Блейзом ждем прихода Сёрена, я не-вольно думаю о том злосчастном дне. Неловкое, тя-желое молчание окутывает меня, подобно шерстяно-му плащу в жаркий летний день. Я снова чувствую
себя маленькой девочкой, цепляющейся за старше-го товарища, который не желает иметь с ней ничего общего. Конечно, я понимаю, что всё совсем не так. Блейз здесь, он помогает мне, и не стал бы этого де-лать, если бы сам не захотел, но, возможно, он дей-ствует в соответствии с тем наказом своего отца, за-щищает меня из чувства долга. Может, его удержива-ет здесь верность мне как королеве, а не как человеку.
Мысль об этом меня неимоверно расстраивает.
Это ведь Блейз вошел в мою комнату, предвари-тельно отослав двух других Защитников, он вспом-нил о нашем детском поцелуе. Он всё это затеял. Мне хочется что-то сказать по этому поводу, но ни к чему кроме очередной ссоры это не приведет, а я так уста-ла от споров с Блейзом.
Моя мать всегда легко заводила и заканчивала ро-маны, меняя возлюбленных по нескольку раз в год, хотя Ампелио неизменно оставался рядом, она ни-когда его от себя не отдаляла. Уже не в первый раз я задаюсь вопросом: как ей это удавалось? Я пыта-юсь разобраться со своими чувствами всего-навсе-го к двум молодым людям, а чувствую себя при этом так, словно меня разрывает надвое. Казалось бы, всё просто: один — мой союзник, другой — мой враг. В идеальном мире этих двух определений хватило бы, чтобы определиться, но в реальном мире всё намного сложнее. Я до сих пор чувствую губы Блейза на своих губах, даже когда смотрю на свое отражение в зерка-ле, и гадаю: что подумает Сёрен, когда меня увидит.