Принц кивает.
— Через минуту, но сначала отойдем от берега. — Он подходит к мачте и зажигает два висящих на ней фонаря — лодка освещается приглушенным золоти-стым светом. Принц передает один фонарь мне, по-том принимается разворачивать парус.
Решив не мешать ему, я направляюсь к корме. Суд-но маленькое и компактное, построенное в кейло-ваксианском духе, но на пустой палубе расстелено толстое шерстяное одеяло, на котором стоят плете-ная корзина и еще один фонарь, так чтобы одеяло не унесло ветром.
Дверь в каюту открывается от легкого толчка, и я осторожно спускаюсь внутрь по маленькой лесенке. Подняв повыше фонарь, я осматриваю каюту, обстав-ленную с присущим этому судну минимализмом: од-на простая кровать и шаткая тумбочка. Казалось бы, откуда в таком маленьком пространстве взяться бес-порядку, но в каюте царит полный бардак: белье на кровати смято, по всему полу разбросана какая-то одежда. Подобное свидетельство наличия у Сёрена очередной неожиданной черты характера вызывает у меня невольную усмешку. При дворе он появляет-ся одетым с иголочки, с волосами, собранными в ак-куратный «хвостик», из которого ни один волосок не выбивается, зато здесь, в море, принц настоящий неряха.
Осторожно переступая через разбросанные вещи и несколько перевернутых оловянных чашек, я доби-раюсь до тумбочки. Внутри я нахожу простые льня-ные брюки и белую хлопковую рубашку на пугови-цах. И то и другое мне страшно велико, так что брю-чины и рукава приходится закатать, чтобы нормально двигаться, и всё же надеть сухую одежду очень прият-но. Вещи чистые, но от них всё равно пахнет Сёре-ном — морской водой и свежими досками.
Когда я выбираюсь обратно на палубу, парус уже развернут, а Сёрен стоит за штурвалом ко мне спи-ной. Услышав мои шаги, он оборачивается, видит ме-ня и смеется.
Я чувствую, как к щекам приливает жар.
— Это всё, что я смогла сделать, — говорю я, одной рукой одергивая слишком большую рубаху, а другой поддерживая штаны, чтобы не свалились.
— Нет, дело не в этом. — Принц качает голо-вой. — Просто... странно видеть вас в моей одежде.
— Носить ее еще более странно, — заверяю я его, осматривая штаны. Не думаю, что когда-нибудь сумею привыкнуть к мужским брюкам — в них мне неудобно.
Сёрен перестает смеяться.
— Вы даже в этом наряде очень красивы, — гово-рит он, и мои щеки краснеют еще сильнее. — Если хотите, можете вернуться в каюту, там теплее.
На этот раз смеюсь уже я.
— Не хочу вас обидеть, Сёрен, но я еще никогда не видела более неубранной комнаты, чем ваша каюта.
Теперь настает его очередь краснеть.
— Кроме того, — продолжаю я, глядя в раскинув-шееся над нами небо, — мне и здесь нравится.
Когда я снова поворачиваюсь к Сёрену, он смотрит на меня таким странным взглядом, что в животе у ме-ня будто что-то переворачивается.
— Вам нужна помощь? — интересуюсь я.
Принц качает головой.
— В том-то и заключается вся прелесть «Уэс»: этому судну не требуется команда, я могу справиться один, — говорит он, потом бросает мне коробочку спичек. Поймав ее, я мимоходом думаю, что никогда еще мне не давали в руки такую опасную вещь, да еще в отсут-ствие должного «присмотра». Принимая пищу у се-бя в комнате, я даже не могу пользоваться ножом, хо-тя не представляю почему? Кайзер боится, что я убью Хоа, или опасается, что попытаюсь покончить с собой?
— Не могли бы вы зажечь другой фонарь? — спра-шивает Сёрен, кивая на третий светильник, стоящий на одеяле.
Я заверяю его, что справлюсь, хотя совершенно в этом не уверена. Мне случалось видеть, как другие люди зажигают спички, но сама я ни разу этого не делала. Первые несколько спичек, которыми я чир-каю по коробку, ломаются, наконец очередная спич-ка вспыхивает, и я так пугаюсь, что едва ее не роняю. С трудом мне удается зажечь фонарь прежде, чем пла-мя обжигает мне пальцы.
— «Уэс», — повторяю я название лодки, глядя на горящий фонарь. Потом вытягиваюсь на одеяле, ло-жусь на спину и смотрю в небо, усыпанное множест-вом звезд — они словно бриллианты на черном бар-хате. В воздухе веет прохладой, бриз приятно осве-жает кожу.
— Вы назвали свой корабль в честь богини кошек?
— Это длинная история. — Принц тянет за при-крепленный к мачте гандшпуг, и парус разворачива-ется и хлопает на ветру.
— У нас осталось еще часа полтора, — напоминаю я ему, приподнимаясь на локтях и наблюдая, как он поправляет угол паруса, чтобы тот надувался ветром.
Ветер развевает подол белой рубашки принца, так что видны четко обрисованные мышцы живота. Я стара-юсь не глазеть, но Сёрен перехватывает мой взгляд и улыбается.
— Действительно. Дайте мне минуту. — Принц в последний раз проверяет, хорошо ли закреплен па-рус и в правильном ли направлении движется ко-рабль, потом идет в каюту — вероятно, тоже решил переодеться.