— Я тебя услышала, — огрызаюсь я таким же рез-ким тоном. — Вряд ли я смогу сделать это сегодня ночью, верно? Покушаться на Тейна рискованно, и нам нужен план, если мы хотим, чтобы всё полу-чилось.
На несколько секунд устанавливается гнетущая ти-шина.
— Но ты сделаешь это, — говорит Блейз. Про-клятье, он мне не доверяет, сомневается в моих си-лах, но, с другой стороны, нельзя его за это винить. Я и сама-то в себя не верю.
Я не отвечаю, и Блейз больше не настаивает, но со-вершенно ясно одно: надолго его терпения не хватит. Скоро он потребует ответ, и я не знаю, смогу ли дать ему то, что он хочет.
СОМНЕНИЯ
Тейн возвращается с рудников в день отъезда Сёре-на, но яд так и остается лежать в моем матрасе, вместе с испорченной ночной сорочкой, которая бы-ла на мне в ночь встречи с Блейзом. На душе у меня тяжело, грудь словно сжата тисками.
Убить Тейна было бы правильно, это необходи-мость, тут у меня нет никаких сомнений. Я уже пря-мо-таки чувствую витающий в воздухе запах крови. Будь дело только в проклятом военачальнике, не ко-лебалась бы ни секунды, без зазрения совести влила бы яд ему в глотку, а потом с улыбкой наблюдала бы, как меркнет свет в его глазах. Возможно, его смерть даже принесла бы мне удовлетворение.
Однако чем больше я об этом думаю, тем слабее моя уверенность: я не смогу убить Кресс, проще выр-вать себе сердце.
Проходит неделя, и, очевидно, мои Тени замечают мои терзания. Ребята ничего не говорят, но я как на-яву слышу их замечания — все наши разговоры про-низаны невысказанными вопросами, молчание вся-кий раз становится напряженным. Они ждут, и я чув-ствую, что из-за своих колебаний день ото дня теряю их уважение.
Кресс тебе не друг, убеждаю я себя снова и снова, понимая, что это неправда. Я помню девочку, спасав-шую меня от издевательств и побоев, девочку, превра-тившую позор пепельной короны в боевую раскраску, хотя она знала, что за это ее накажут, помню девоч-ку, читавшую мне вслух свои любимые книги, чтобы отвлечь меня от боли в исполосованной спине. Та де-вочка была моим другом, хотя имела тысячу причин меня избегать.
Крессентия твой враг, говорю я себе и сама себе не верю. Да, она эгоистична и расчетлива, но не жесто-ка. Ее руки не запачканы в крови, она не соверши-ла никакого преступления, просто родилась не в той стране, не у того отца. Разве за это ее нужно убить? Разве убив ее, я не стану такой же, как кайзер?
Несколько раз я просыпаюсь по утрам в холодном поту, но в снах мне теперь является не страшное ли-цо Тейна и не беспощадный кайзер, а улыбающаяся Крессентия. Она протягивает мне руку, как делала все эти годы, и говорит: «Теперь мы друзья». Потом ее нежная кожа становится серой, обугливается, а рот открывается в безмолвном крике, белки глаз красне-ют, наливаясь кровью, подруга взирает на меня с уко-ром, испугом, обвиняюще. Я хочу ей помочь, но мо-гу лишь беспомощно наблюдать, как меркнет свет в ее глазах, как это произошло с моей матерью.
От моих криков просыпаются Тени, и я потчую их рассказами о том, что мне снилось, как Тейн убива-ет мою мать или как меня наказывают. Они мне не верят.
Я не вижу лица Блейза, но мне чудится сомнение в звуке его дыхания, мерещится предостережение в том, как он переступает с ноги на ногу. Мы с ним будто вновь играем в игру «ущипни меня» — у кого первого сдадут нервы? Впервые я рада, что нас разде-
ляет стена, потому что, если бы Блейз посмотрел мне в глаза и спросил, в чем дело, я бы разрыдалась, и всё из-за какой-то кейловаксианки.
Они могли бы бросить меня, объявить, что от ме-ня нет никакой пользы и двигаться дальше, могли бы оставить кайзеру мои жалкие обломки и вести свою войну где-то еще. Не знаю, смогла бы я их за это ви-нить. Что я за королева, если ценю жизнь врага боль-ше жизней своих соотечественников?
Я пытаюсь избегать Кресс. Утром в день отъезда Сёрена я проснулась от ее мелодичного стука в дверь.
— Ты выглядишь ужасно, — весело щебетала она.
Подруга не хотела меня обидеть, и трудно было отрицать ее правоту. Я чувствовала себя ужасно, по-тому что вернулась после свидания с Сёреном всего пять часов назад, и большую часть этого времени во-рочалась с боку на бок, думая о яде и словах Блейза.
— Неважно себя чувствую, — сказала я ей, и это была чистая правда. — Думаю, не смогу присоеди-ниться к тебе за завтраком сегодня утром.
Улыбка Кресс померкла.
— Тогда я велю принести тебе завтрак сюда, — на-стаивала она. — И останусь, чтобы составить тебе компанию. Отец привез мне новую книгу, сборник астрейского фольклора, уверена, она тебе очень пон-равится и...
— Нет. — Отказ прозвучал резче, чем мне бы хо-телось, но я не смогла сдержаться при упоминании о Тейне, о том, что Кресс собиралась читать мне кни-гу о истории моего народа, которую у меня отобра-ли, а также при мысли о яде, спрятанном в матрасе, который предназначался для Кресс.