— Я не собираюсь рисковать нашими жизнями и плохо отыгрывать свою роль, только потому, что тебе вздумалось проверить, на чьей я стороне.
Артемизия безрадостно смеется.
— Ты считаешь, будто это просто проверка? Ты не за-была, что Тейн сделал с нашим народом, с твоей матерью?
Слова больно меня ранят, но я не покажу ей свою слабость.
— Я говорила не о Тейне. Ты хочешь проверить, кто для меня важнее: Крессентия или вы.
Она пожимает плечами.
— Ой, да я с самого начала знала, что на тебя нель-зя полагаться. Это Блейз надумал прикончить твою дорогую «подругу».
Меня словно ударили под дых, но я стараюсь это-го не показать.
— Мне нечего доказывать, ни им, ни тебе, — го-ворю я, вздергивая подбородок. — И я не собираюсь разрушить всё, над чем мы работаем, ухватившись за выдуманный на скорую руку план. Когда настанет подходящий момент, тогда я и нанесу удар.
Губы Артемизии кривятся в глумливой усмешке.
— Конечно, ваше величество.
Я отворачиваюсь от нее и, стараясь не думать о том, что Артемизия читает письмо поверх моего плеча, принимаюсь писать.
Дорогой Сёрен,
С трудом верится, что твои мысли заняты мной одной, но, поскольку сама я только о тебе и думаю, могу только догадываться, как трудно тебе управ-лять кораблем в таком состоянии. Я тебе завидую, ведь у тебя есть Эрик, ты можешь с ним поговорить, а вот мне некому довериться. Крессентия ни за что не поняла бы меня и не простила, и я даже не могу ее за это винить. Сама не понимаю, как так вышло, но мое сердце принадлежит тебе... и не важно, насколь-ко это неподобающе и опасно.
Артемизия фыркает у меня над ухом, и у меня крас-неют щеки. Конечно, я несколько перегибаю палку, но разве не таким полагается быть любовному пись-му? Не обращая внимания на Защитницу, я продол-жаю выводить строчку за строчкой.
Ты ввергаешь меня в тревожное недоумение: что именно тебе снилось? С нетерпением жду твоего воз-вращения, дабы мы смогли претворить твои сон в ре-альность.
Артемизия фыркает язвительнее прежнего, но на этот раз с оттенком одобрения, из чего я заключаю, что всё делаю правильно, хоть и чувствую себя до крайности глупо. Прежде чем продолжить, я неко-торое время раздумываю, что именно хочу сказать Сёрену, памятуя о том, что Артемизия критически оценивает каждое слово. В конце концов я решаю на-писать ему правду. В глубине души я боюсь, что пись-мо может попасть не в те руки, но Сёрен и сам не побоялся написать в своем послании достаточно кра-мольные вещи, поэтому я тоже проявлю храбрость.
Что же до того, чего я хочу от тебя, то я вовсе не собираюсь требовать у тебя целое бескрайнее море. Мне нужен ты; я хочу гулять с тобой при свете дня, хочу целовать тебя, не беспокоясь о том, что нас мо-гут увидеть. А когда ты мне снишься — а это случа-ется каждую ночь, — я вижу в своих снах мир, в кото-ром всё это возможно.
На это Артемизия ничего не говорит, а это еще ху-же. Я быстро добавляю несколько строчек, которые, несомненно, придутся ей по душе.
Прошу, расскажи, как ты проводишь время и что делаешь. Я живу своей обычной скучной жизнью, ча-сто читаю в своей комнате или слушаю пустые сплетни. Самым интересным событием, случившим-ся после твоего отъезда, стал небольшой скандал: лорд Гибралтр отписал всё свое состояние не жене и дочерям, а своему бастарду. Пожалуйста, расскажи мне что-то более увлекательное, умоляю.
Я считаю дни до новолуния и с нетерпением жду на-шей встречи, чтобы снова оказаться в твоих объятиях.
Твоя Тора
МАСКЕНТАНЦ
За час до маскентанца в мою дверь стучат. Стук незнакомый, и, открыв дверь, я вижу на пороге одного из слуг Крессентии — пожилого астрейца с морщинистой кожей и угрюмым взглядом. Не го-воря ни слова, он вручает мне большую коробку, по-том наклоняет голову в знак уважения и уходит пре-жде, чем я успеваю его поблагодарить.
Я вношу коробку в комнату и ставлю на маленький обеденный стол, открываю крышку, и у меня болез-ненно сжимается сердце, хотя я надеюсь, что мои Те-ни ничего не замечают.
Внутри лежит платье из нескольких слоев бирюзо-вого шифона; я достаю наряд и рассматриваю, держа на вытянутых руках — материя невероятно тонкая, платье было бы вообще невесомым, если бы верхний слой ткани на юбке не был расшит тонкими золоты-ми дисками в форме рыбьих чешуек. Нет, это чешуя сирены.
Нам с Кресс всегда нравились сирены. В детстве мы прочитали все книжки про этих существ, какие толь-ко смогли найти в библиотеке ее отца, мы рисовали сирен на уроках, вместо того чтобы записывать пояс-нения учителя. Кресс даже согласилась несколько раз
прокатиться на лодке, превозмогая свою морскую бо-лезнь, в надежде найти хоть одну сирену. Нас не вол-новало, что эти существа опасны, что увидевшие их моряки погибают. Мы не просто хотели их увидеть, мы хотели сами стать сиренами.