— Сердечные сестры, — повторяю я, чувствуя вес этой клятвы. Подобные вещи нельзя обещать легко-мысленно, быть чьей-то сердечной сестрой — зна-чит не только любить другого человека, но и дове-рять ему. Я думала, что не верю никому, что я боль-ше не способна на доверие, но я верю Кресс, всегда верила, и за десять лет нашей дружбы она ни разу не заставила меня об этом пожалеть. Ведь она моя сер-дечная сестра.
Знаю, мои Тени наблюдают: я различаю их силуэ-ты в окнах второго этажа дворца. Они нас видят, но услышать наш разговор не смогут.
— Кресс... — говорю я.
Вероятно, подруга слышит неуверенность в моем голосе — она оборачивается ко мне, вскидывает бро-ви и недоуменно улыбается. Мое сердце отчаянно бь-ется в груди. Слова прорываются наружу неудержи-мым потоком, хотя в глубине души я знаю, что про-износить их не следует... но ведь Кресс еще никогда не была со мной настолько откровенна. Мы сердеч-
ные сестры, она сама это сказала. Она любит меня и должна понять.
— Мы могли бы всё изменить. Не только мое по-ложение, но и жизнь всех остальных.
Крессентия хмурится и глядит на меня озадаченно.
— Кого «остальных»? — спрашивает она и неу-веренно улыбается, словно я рассказываю ей шутку, смысл которой она еще не поняла.
Я хочу отыграть назад, забрать свои слова обрат-но и сделать вид, что никогда их не произносила, но уже слишком поздно. Да, Кресс — дочь Тейна и по-сему является идеальной мишенью, но это же обсто-ятельство может сделать ее нашим бесценным союз-ником. Можно ли ее вовлекать? Смогла же я пере-убедить своих Теней относительно Вектурианских островов, значит, смогу уговорить их прибегнуть к помощи Кресс. Я могу ее спасти.
— Астрейцев, — медленно произношу я, наблюдая за ее реакцией. — Рабов.
Улыбка медленно сползает с лица Крессентии.
— Это мы менять не будем, — говорит она низ-ким тоном.
Это предупреждение, но я не обращаю на него вни-мания и беру подругу за руку. Она не противится, но не пожимает мою ладонь в ответ.
— Но мы могли бы это сделать, — восклицаю я, чувствуя, как в груди растет отчаяние. — Кайзер — жестокий человек, ты это знаешь.
— Он кайзер, и может позволить себе любую же-стокость, — отвечает Крессентия. Глаза ее обшари-вают сад, точно проверяя, не подслушивает ли кто-то наш разговор. Потом она снова смотрит мне в глаза, причем таким взглядом, будто я для нее незнакомка, которую следует опасаться. За все годы нашей друж-бы она никогда не глядела на меня вот так.
Краем сознания я понимаю, что слишком сильно сжимаю ее ладонь, но она и бровью не ведет и не пы-тается отстраниться.
— Если бы ты стала принцессой... Если бы выш-ла замуж за Сёрена... Ты могла бы всё изменить. Лю-ди полюбили бы тебя, они сплотились бы вокруг те-бя, и с их поддержкой ты легко смогла бы отобрать у кайзера власть.
— Это измена, — шипит Крессентия. — Замолчи, Тора.
Я открываю было рот, чтобы спорить, чтобы ска-зать: меня зовут вовсе не Тора, однако прежде, чем я успеваю произнести хоть слово, мое внимание при-влекает какое-то движение в одном из верхних окон дворца с западной стороны. Я вижу бледную фигуру в сером платье, вижу светлые волосы, развевающие-ся, словно хвост летящей кометы. Я слышу отчаян-ный крик, от которого всё внутри переворачивается, а потом тошнотворный удар о землю футах в ста от того места, где мы находимся.
Мы обе роняем чашки, и они разбиваются о кам-ни, после чего срываемся с места и бежим к месту па-дения, хотя уже понятно, что ничем помочь мы не сможем. Невозможно выжить после такого падения.
Прежде всего я вижу кровь, стремительно расте-кающуюся вокруг тела огромной лужей. Это един-ственное яркое пятно на фоне серого платья, серых камней и желтоватой, как старый пергамент, кожи. Руки и ноги упавшей женщины изогнуты под нее-стественными углами, как у марионетки с перерезан-ными ниточками.
В глубине души я знаю, кто лежит перед нами на камнях, и всё же стоит мне посмотреть на ее лицо, меня словно парализует. Я как завороженная рассма-триваю знакомые черты и почти не слышу перепу-
ганных криков Крессентии, почти не чувствую, как подруга вцепилась мне в руку, совершенно позабыв о нашем разговоре — как будто я могу защитить ее от изломанного тела кайзерины Анке.
Я вырываюсь из цепкой хватки Кресс и подхожу ближе к телу, стараясь не наступить в лужу крови, потом присаживаюсь на корточки и прижимаю ру-ку к щеке кайзерины. Даже при жизни ее кожа бы-ла холодна, но теперь стала еще холоднее. Мертвые глаза глядят прямо перед собой невидящим взглядом, и я опускаю веки женщины, хоть и знаю, что этот взгляд отныне будет преследовать меня в кошмарах.