Не говоря ни слова, я встаю с кровати, опускаюсь на колени и прячу бутылочку обратно в матрас.
Я говорю себе, как уже не раз твердила своим Те-ням, что было бы в высшей степени неразумно от-равить Кресс и Тейна впопыхах. Если мы допустим
промах, кайзер обвинит во всём меня, после чего ме-ня скорее всего обезглавят до возвращения Сёрена. Весь наш план развалится, а оно того не стоит. Од-нако я знаю, что это лишь часть правды. Я постоян-но прокручиваю в памяти тот злосчастный разговор с Кресс в саду, пытаюсь представить, что случилось бы, не выпади кайзерина из окна, и что могла бы мне сказать Кресс.
Я боюсь снова заговаривать об этом с подругой, но при встречах вижу на ее лице настороженность; я до сих пор слышу, как она говорит, что мы не будем ос-вобождать из рабства астрейцев. И всё же какая-то часть меня отчаянно надеется, что я ошиблась и под-руга нам поможет.
* * *
Каждое утро перед приходом Хоа я проверяю, нет ли перед моей дверью нового послания от Сёрена, но пока что писем нет. Принц уже должен был вер-нуться несколько дней назад, а он задерживается, из чего я делаю вывод, что вектурианцы оказали фло-ту захватчиков достойное сопротивление. Боюсь, что принц может вообще не вернуться.
А что ждет его по возвращении? Вернувшись до-мой, он узнает, что его мать, единственный человек во дворце, которого он любил, скончалась. Сёрен да-же не смог с ней проститься. Я понимаю, как тяжело пережить подобное, а посему решаю написать прин-цу еще одно письмо.
Усаживаясь за письменный стол, я не сообщаю сво-им Теням, что собираюсь делать — не вынесу, если Артемизия снова будет стоять у меня над душой. Только не в этот раз, ведь сейчас в моих словах не будет никакого обмана или ухищрений, только ис-кренность.
Дорогой Сёрен,
Уверена, весть о кончине матери уже до тебя до-летела, и я жалею, что не могу быть рядом с тобой, чтобы по мере сил поддержать. Твоя матушка бы-ла доброй женщиной, она была намного сильнее, чем многие здесь полагали. В ночь, когда она умерла, мы с ней немного поговорили, и она сказала, как сильно гордится тобой и тем, каким замечательным чело-веком ты стал. Знаю, это немного, но, надеюсь, это хоть капельку тебя утешит. Она безмерно тебя лю-била, Сёрен.
Уверена, если это письмо найдут, кайзер сурово на-кажет меня за то, что я сейчас напишу, но промол-чать я не могу.
Десять лет назад мою мать убили, и мне хотелось бы сказать тебе, что с годами боль утихла, но это было бы ложью. Не думаю, что смогу когда-нибудь смириться с мыслью о том, что моей мамы больше нет в этом мире. Навряд ли наступит такое время, когда, закрывая глаза перед сном, я перестану видеть, как она умирает. Я по-прежнему хочу обратиться к ней, если мне трудно или нужен совет, но потом вспоминаю, что ее больше нет. Мне всё время кажет-ся, будто у меня вырвали часть сердца, и не думаю, что это когда-нибудь пройдет.
Сначала ты не поверишь в случившееся, тебе при-дется каждый раз напоминать себе, что твоей ма-тушки больше нет в живых. В глубине души ты бу-дешь надеяться, что она встретит тебя на прича-ле, когда ты приплывешь домой. Она не выйдет тебя встречать, прости.
Потом ты будешь скорбеть. Тебе придется со-брать волю в кулак, чтобы заставить себя подни-маться с постели по утрам и продолжать жить, но ты справишься, потому что ты очень сильный. Пря-
мо сейчас тысячи воинов надеются на тебя, а ты слишком хороший лидер, чтобы позволить себе подве-сти своих людей.
Затем тебя охватит гнев — хотя, возможно, это уже произошло. Ты станешь сердиться на богов за то, что они забрали ее у тебя, ты будешь злиться на от-ца и придворных, потому что они свели твою мать с ума; возможно, ты даже будешь злиться на меня, потому что я была свидетельницей ее смерти и не смогла ее предотвратить. Это не страшно, я всё по-нимаю.
Если после гнева есть какая-то другая ступенька, я о ней пока не знаю.
Твоя Тора
Я начинаю сворачивать письмо трубочкой, как вдруг мне в голову приходит одна мысль, и я холо-дею.
— Если я скажу Сёрену, что кайзер убил его мать, этого хватит, чтобы они окончательно рассори-лись, — говорю я вслух — отчасти для того, чтобы меня услышали Тени, отчасти потому, что хочу сама это услышать. — Принц придет в ярость и в сердцах прилюдно бросит кайзеру вызов.
Мгновение никто ничего не говорит.
— Почему ты так уверена? — наконец спрашива-ет Блейз.
— Потому что я заставлю его поверить в то, что у него нет другого выбора.
Я разворачиваю письмо и еще раз обмакиваю перо в чернила. Это будет последний штрих моего плана. То, что я собираюсь сделать, неизбежно и так же про-сто, как развалить аккуратно сложенную пирамиду из фруктов, вытащив один-единственный апельсин из ее основания.