Я пристально смотрю на пламя стоящей на столе между нами свечи, слежу за танцующим язычком пла-мени, то вырастающим, то съеживающимся — огонь пульсирует в такт моему сердцебиению. Я смотрю, как пламя словно бы замедляется, и постепенно успо-каиваюсь. Странно, что мне не хочется наорать на Крессентию и со всего маху ударить ее по хорошень-кому личику.
Я на удивление спокойна. Передо мной теперь ле-жит лишь одна дорога, и я ее отлично вижу, потому что она освещена пламенем. Это ужасный путь, мне страшно не хочется по нему идти; я никогда не про-щу себя за то, что пошла по нему. Пройдя по нему, я уже никогда не буду прежней.
Но другого пути у меня нет.
Крессентия вскидывает глаза, явно собираясь что-то сказать, но потом замечает что-то за моей спиной, вскакивает и резко выпрямляется. В следующую се-кунду я замечаю, что все остальные собравшиеся на террасе придворные тоже встали, и поспешно под-нимаюсь, чувствуя, как сжимается желудок. Кайзери-на Анке мертва, Сёрен всё еще в море, а значит, есть лишь один человек, появление которого может выз-вать такую реакцию.
Уже склоняясь в реверансе, я замечаю, что перед ве-дущими на террасу двойными дверями стоит кайзер, одетый в бархатный костюм с золотыми пуговицами, смешно выпирающими на его круглом животе. В до-вершение всех бед рядом с ним стоит Тейн, а это мо-жет означать только одно.
Наверняка они сейчас подойдут к нам. По камен-ному выражению лица Тейна ничего нельзя прочесть, зато глазки кайзера горят недобрым весельем — этот его взгляд постоянно является мне в кошмарах. Мне стоит огромных усилий не вздрагивать под ним.
Скоро, напоминаю я себе, очень скоро мне не придется бояться этих двоих. Скоро я буду далеко отсюда, далеко от этой парочки. Надеюсь, скоро они оба будут мертвы и уже никогда не смогут и паль-цем меня тронуть. Но до этого времени еще нужно дожить; пока что они вполне способны причинить мне боль. Пока мне нужно продолжать играть в иг-ры кайзера.
Я снова цепляюсь взглядом за огонек свечи, потому что это легче, чем смотреть на приближающихся лю-дей. Сердце опять начинает частить, и пламя подхва-тывает этот ритм, взлетая и опадая всё чаще и чаще.
— Леди Крессентия, леди Тора, — произносит кай-зер. Выбора нет, нужно на него посмотреть.
Следующий ход в этой последней игре за ним, но впервые я нахожусь на шаг впереди, и собираюсь в полной мере воспользоваться этим преимуществом.
Тора внутри меня отчаянно паникует, ее трясет от ужаса, потому что она помнит, как кайзер гладил ее по спине, как ей в спину впивался кнут, она помнит, как отвратительно улыбался кайзер, называя ее хоро-шей девочкой. Но я больше не буду бояться, потому что в кармане у меня спрятан самый смертоносный из всех известных ядов: достаточно половины флако-на, и жизнь этого человека оборвется.
— Ваше величество, лорд Тейн, — говорю я тихим, ровным голосом. Я простая девушка, которая думает исключительно о простых вещах. — Как чудесно ви-деть вас обоих. Не окажете ли нам честь выпить вме-сте с нами по чашечке кофе? — спрашиваю я, указы-вая на накрытый стол. Как будто им требуется мое приглашение.
Кайзер переводит взгляд на Кресс.
— Вообще-то, леди Крессентия, я бы хотел переки-нуться порой слов с леди Торой, если вы не возражае-
те, — произносит он вежливым тоном, хотя всем оче-видно, что это приказ. Кресс моментально это пони-мает и, задержавшись на мгновение, бросает на меня предупреждающий взгляд, напоминая о нашем уго-воре. Напоминания мне не требуются, у меня в ушах до сих пор звучит ее угроза.
— Кресс, — говорит ее отец. Крессентия в послед-ний раз смотрит мне в глаза, потом опирается на ру-ку Тейна и позволяет ему увести себя прочь.
Кайзер занимает ее место, а я вновь сажусь на свой стул, пытаясь унять заходящееся сердце. Пламя свечи всё так же частит в такт моему сердцебиению, и, бы-стро окинув взглядом остальные столы, я убежда-юсь, что там свечи горят ровно. Только свеча на мо-ем столе словно сошла с ума, и я не могу размыш-лять о причинах этого явления сейчас, когда кайзер глядит на меня масляным взглядом. Остальные при-дворные наблюдают и перешептываются, но я стара-юсь не обращать на них внимания, полностью сос-редоточившись на кайзере, кофейнике и флаконе с ядом, который спрятан в моем кармане. Если мне удастся убить кайзера, Блейз и остальные назовут это успехом, даже если при этом Кресс и ее отец оста-нутся в живых. Возможно, мне даже удастся сбежать до того, как Кресс узнает, что я сделала, до того как она обо всём расскажет своему отцу и меня аресту-ют. Впрочем, даже если меня убьют, дело будет сде-лано. Моя мать и Ампелио с гордостью встретят ме-ня в посмертии.