Иванова очнулась в тот же миг, перестала выкобениваться и послушно начала тужиться под командирским присмотром баб Маши. Баб Машу психи вообще боятся, у нее разговор с ними короткий.
Тут уже и я, конечно, отмерла, бросилась звонить в скорую, Пал Петрович тоже оперативно в процесс как врач включился, ну и, короче, пока скорая по пробкам к нам ехала, наша психическая практически и родила, врачи со скорой потом сказали, что это были какие-то стремительные роды, что ли, как-то так.
Родила эта Иванова тогда слабенького такого мальчишку, его сразу хренак к груди, а перед этим баб Маша ласково так говорит Ивановой: "Ну-ка, дочка, потри сосочки",- и мгновенно соски ей пальцами теранула, а потом мальчишку сразу же к титьке. Так он засосал, зачмокал, как нанятой, прямо. Мы все заумилялись прямо тогда.
Потом, конечно, мы задолбались с баб Машей приемный покой после этой Ивановой отдраивать, нам даже Пал Петрович помогал, хотя совсем был не обязан. А баб Маше я до сих пор благодарна, она тоже была не обязана клининг не в свое дежурство наводить.
А потом мы все тяпнули по пятьдесят грамм чистого медицинского спирта. Оу, какое обжигающее тепло тогда пошло все вниз и вниз, а потом всему организму ну так тепло стало и голова слегка закружилась.
Но Пал Петрович сказал: " Не дрейфь, Сергеева, скоро пройдет". И, действительно, прошло. А еще Пал Петрович сказал, что если каждый день принимать по двадцать грамм спирта, то холестерина никогда не будет. Ну не знаю, не проверяла.
Глава 13.
Трогательные воспоминания о моих санитарочных буднях светлой молнией промелькнули на фоне бесцеремонных стараний Гальянки меня таки поднять ни свет, ни заря.
-Ну и здорова же ты все же спать, Эли, -ворчала Гальянка,-ты что же, хочешь перед их светлостью неприбранной предстать?
Предстать неприбранной я ни перед кем, конечно, не хотела, а потому вскочила, привычно представив, что, как всегда, опаздываю, и влекомая Гальянкой, на полном автопилоте пошла становиться прибранной.
Ну, умывалка, скажу я вам, здесь оказалась просто выше всяких похвал, да. Огромное чистейшее помещение, стены, облицованные нежно-розовой плиткой, белейший пол, естественно, тоже весь в плитке, и, самое главное, просто очень много маленьких бассейников с прозрачной искрящейся водичкой, потому что назвать ванной чашу два на три метра язык не поворачивается.
На бортике каждого бассейника куча баночек из толстого прозрачного стекла цвета морской волны с блестящими крышечками золотого цвета. Ну, я бы даже сказала, что крышечки из золота и есть, но ведь так же не может быть, правда?
Рядом с каждым бассейником скамеечка из теплого золотистого дерева, на которой аккуратно сложены стопки беленьких полотенчиков, еще что-то цветное, рядом со скамеечкой стоят уютнейшего вида мягкие ярко-желтые тапочки.
И, как апофеоз всего этого, каждый бассейник отделен от другого типа невысоким заборчиком из неведомых мне зеленых насаждений, что-то типа, может, нашей лаванды, только ярко-зеленого цвета, при этом с едва уловимым хвойным ароматом.
Да уж...У меня слов нет, а как сказала бы Инка Телегина, наш признанный знаток и виртуозный пользователь нецензурных слов и оборотов речи, здесь всё просто ... ну просто не могу я произнести в этих стенах это очень ёмкое, но крайне неприличное слово.
-Эли, ну чего ты застыла-то, как засватанная? Пойдем, я направо, ты налево, кто быстрее!
-Эм...Гальян, это... гм... любой может в любую кабинку пойти?-все же, как говорит Пал Петрович,-не все то стерильно, что выглядит таковым, Сергеева,- да и "половым или водным путем" ведь тоже никто не отменял, хотя в "водный путь" я как-то не очень-то верю, в отличие от бойфренда Иринки Дягилевой с четвёртого курса, который жаловался нашему Алиеку, что у него всё интимное хозяйство прыщами пошло после того, как они с Иринкой были в какой-то сауне и в этой, значит, сауне, был слишком теплый бассейн, ну как-то так. Ну да, ну да. В сауне, больше не откуда, молодец Иринка, кому хочешь может лапшу на уши навешать и тумана в глазки напустить.
Ну и потом, я, вообще, очень брезгливая, после кого-то в такой маленький бассейник лезть, мало ли чем тут до меня занимались.