И только любимая жена господина Бажена, госпожа Мирослава, радовала взгляд его, да детки милые, у батюшки своего на шее повисшие да как райские птички щебечущие... Но отослал господин Бажен семейство своё в парк свой, больше на лес размерами схожий. Пусть погуляют по морозцу, да побегают наперегонки со щенками породы дорогой, редкой, как няньки для деток выведенной.
А раздражение своё обоснованное господин Бажен лучше на слугах сорвёт, они для того и предназначены, чтобы господину угождать да настроение ему своим смирением поднимать.
Но нет того, что сегодня может поднять настроение господину Бажену, так же как и ничто не может отсрочить отъезд в столицу, благословенный город Мариенград.
Да и что его отсрочить может, если по приказу самого императора, его величества Славена, господин Бажен в столицу направляется, направляется и не знает, вернётся ли в свой дом, на дворец похожий, увидит ли снова семью свою милую...
А ведь всё для семьи господин Бажен радеет, всё для семьи. Ему-то самому много и не надо, был бы кров над головой, да миска каши на столе.
Но семья-то, семья! Вот доченька подрастёт, её замуж надо отдать. Да не за виконта какого-нибудь завалящего, а не меньше, чем за графа, а то и на герцога замахнуться не грех. А приданое какое надо при таком раскладе? Вот то-то и оно-то.
Чтобы не было, как у сестры, у Дубравы. Когда отдавала она дочку свою, Нэймэри, девку красоты неписаной, за самого графа Корнегейского, попрекнула её мамаша графская, что, мол, не ровня вы нам. Ну, Дубрава, конечно, за словом в подол не полезла, так эту графиню отчехвостила при всём честном народе, чта та до конца свадьбы успокоительные соли нюхала.
А почему графиня рот-то раскрыла? Правильно, потому что приданого за Нэймэркой сестра дала кот наплакал. Оно-то, с одной стороны, и правильно, граф Нэймэрку и без приданого взял бы, дело-то молодое, любовь там и всё такое прочее. Но сам факт попрёка-то, сам факт! Да при всём народе, нет чтобы один на один, ну, сказала бы и сказала, Дубравка всё едино на эту графиню плевать с высокой колокольни хотела. А вот деньги бы великие любой рот заткнули бы.
Вот и приходится крутиться да вертеться. Да делу-то от этого только польза! Ну и что, что каменья, коими стараниями господина Бажена центральная площадь Центграда выложена, господин Бажен не у старинного императорского поставщика закупил, а у малоизвестного камещика из приграничья? По цене в пять раз меньшей и разница в цене господином Баженом в казну не возвращена до сих пор.
Каменья-то лучше! И обтёсаны так, что любо-дорого глядеть, и по цвету подобраны так, что площадь сейчас самому императору показать не стыдно, вон, из других городов приезжают, любуются. Господин Бажен уж не говорит о том, что лично ездил в приграничье каменья-то выбирать, а там-то измыри рукой подать, можно сказать господин Бажен жизнью своей рисковал, коя один раз Создателем даётся-то, а не десять или, к примеру, двадцать.
А рынок? А рынок-то! Где ещё, в каком городе на рынке чистота-то такая? А ни в каком, потому что таких очищающих артефактов, кои господин Бажен всё в том же приграничье достал, и кои разницу в цене с имперскими тоже имели немалую, нигде нет и быть не может, потому что артефакты эти приграничники у самих измырей-то и выменяли, и выменяли на что?
Правильно, на коренья травы лечебной, что мужскую силу в разы увеличивает, и коя растёт только в империи, нигде больше. А коренья-то эти господин Бажен из личных запасов выделил и куплены коренья эти были на личные средства господина Бажена, кои остались от закупки зелий в городскую лекарню.
В общем, много всего, всего и сам господин Бажен не враз упомнит. Не по этим ли, часом, случаям, господин Бажен в императорский дворец и вызван???
Помолился господин Бажен в часовенке своей домашней Создателю, покаялся лишний раз в грехах своих, да и поехал в столицу имперскую в карете устойчивой с сиденьями бархатными, вороными конями, породистыми да гладкими, запряжённой.
глава 21
Мариенград.
Императорский дворец.
Император всея империи Славен Мариенградский пребывал в состоянии крайнего бешенства, что являлось практически беспрецедентным случаем в многолетней истории его правления.