Так что почти каждую ночь, как по расписанию, Нелька с выгнанным Сашкой спускаются куда - то в сторону подвала нашего общежития и там без помех предаются страсти.
Что удивительно, на лекции при этом Нелька не опаздывает и даже успевает позавтракать перед учебой. Жалко только, помыться не успевает, поэтому с ней рядом сидеть не каждый может, меня раз чуть не вырвало рядом с ней от жуткой вони, состоящей из смеси мочи и еще чего-то отвратительного.
Поэтому девочек рядом с ней не увидеть, а вот ребята, пожалуйста, обоняние у них, что ли отшибает? Вот и сейчас Нелька в окружении исключительно мальчишек, еще и разговаривают с ней активно о чем-то.
Лекция начинается, термодинамик читает хорошо, понятно, для меня, по крайней мере, все сосредоточенно строчат в своих тетрадках, луч солнца гуляет по аудитории, мне хорошо, спокойно, привычно. Пока термодинамик объясняет что-то кому-то по второму разу, я, откинувшись на гладкую спинку длинной скамьи, лениво наблюдаю танец пылинок в пыльном солнечном луче, постепенно голос термодинамика затихает, солнечный луч становится все шире и шире, у меня слегка кружится голова, от голода, что ли, я встряхиваюсь, пытаюсь поймать затихающий голос лектора, пытаюсь рассмотреть формулы на доске, но доска почему-то в каком-то малиновом тумане уплывает все дальше и дальше.
Туман все гуще, голова кружится все больше, я не вижу уже ничего, аудитория, ребята, лектор, от меня все дальше, меня перекручивает, ломает, дикая боль сжимает виски, я почему-то падаю куда-то в бесконечность, в животе спазмы, на краю сознания мелькает мысль, что отравилась все-таки вчера в "Тошниловке", не надо больше в нее ходить, меня дико тошнит и, наконец, как апогей, рвет прямо на пол аудитории... Аудитории? Блестящий гладкий каменый пол черного цвета... Очень холодно... Сейчас же сентябрь, тепло еще... Я стою на коленях, голова тяжелая, хочется лечь, закрыть глаза, и тогда этот бред пройдет. Останавливает только то, что прямо перед лицом лужа блевотины.
Это почему-то заботит больше всего, я пытаюсь отползти, но это почти невозможно, сил, такое впечатление, не осталось совсем, но все-таки мне удается, вот сейчас бы лечь уже, да пол дико холодный, застужусь еще, к чертовой матери.
Откуда-то справа веет горячим воздухом, не знаю, что там, но мне нужно, мне необходимо в тепло, холодно от пола просто жутко, прямо как от склепа. Чувствуя себя героем идиотского фильма ужасов, упорно ползу на тепло, что это? Огонь... В помещении... Вот прикол, да это же камин, доползаю, приваливаюсь к райски теплому камню и мгновенно засыпаю, надеясь проснуться в родной общаге.
Глава 2.
13-й век, графство Корнегейское, поселение Деревейко.
Новорожденная девочка пищала жалобно и слабо, как маленький котенок. Дед с бабкой бестолково толклись около нее, заворачивая во все тряпки, какие нашлись в их бедной избе. Рядом лежала бездыханная мать малышки.
-Что, бабка, надоть в замок отнесть, помрет ведь у нас, кормить-то нечем, мать ее после схороним.
-Надоть, собирайся, старый,- прошамкала бабка.
Старики соорудили из дедова старого тулупа конвертик для малышки, перевязали старыми веревками, чтобы не задувал ветер, и, кряхтя, с трудом передвигая старыми ногами, направились по свежевыпавшему снегу в трудный путь к замку графа Эдуарда Корнегейского, владыку окрестных земель на много верст вперед. Дед нес малышку, а бабка поддерживала самого деда, чтобы не завалился старый с дитем.
И бабке, и деду давно пора было за грань, ушли их годы, да дал им еще Создатель потоптать эту землю.
Глава 3.
Элеонора.
Мне тепло, хорошо, да, конечно, что-то там было не то, бред какой-то был, ну отравилась в этой чертовой "Тошниловке", бывает с каждым, сейчас встану, надо в аптеку сгонять, активированный уголек прикупить.
--Вот свиньи, опять наблевали, что б вас всех перевернуло да подбросило,-- а это кто? Санитарка баба Маня, что ли, из психушки?
Голос ее, кажется, только баба Маня по-другому обычно выражается, покрепче.
Так я в психушке, что ли? Сегодня же смена не моя...