- Конечно, конечно. Только сделай глоточек, - ответил точно не отцовский голос.
Глаза сами собой распахнулись, и реальность обрушилась на меня лавиной из чувств, отчаяния и неприятной болью в боку. Застонав, скривила губы и попыталась окончательно скинуть с себя остатки столько приятного забытья. Но как же хотелось вернуться в столь приятное состояние, которое показалось раем.
- Давай, всего один глоточек, - опять повторил этот заботливый голос.
К губам прикоснулись края глиняной кружки, а в нос ударил аромат мяты, перца и чего-то цитрусового. Толком не понимая, где нахожусь и что происходит, послушно сделала маленький глоток. Меня осторожно придерживали чьи-то сильные руки, а голос казался очень знакомым.
- Что это? – оттолкнув кружку, с запозданием спросила я и закашлялась.
- Обезболивающее.
Прислушавшись к себя, поняла, что боль в боку стала практически неощутимой, и сделала еще один неспешный глоток. Если это снадобье вообще избавит от неприятных ощущений, я готова выпить его хоть целый литр!
- Вот так, умница, - остался довольным тот же самый голос.
Откинувшись, обратно на подушку, я, наконец, посмотрела на человека, которому он принадлежал. В измученном лице со шрамом на щеке и с всклокоченными волосами на голове узнала Кендела. И в это мгновение память окончательно вернулась ко мне. Перед глазами промелькнули тысячи картинок из ближайших недель жизни. Особенно последние оказались самыми яркими и впечатляющими. Я же практически умерла, а свою жизнь так эгоистично и бескомпромиссно вложила в руки соседу, который сейчас выглядел словно не спал двое суток.
- Кендел… - лишь тихо смогла выдохнуть, осознавая, через что заставила пройти своего друга.
- Пришла, значит, в себя, - облегченно выдохнул он, в неверии качая головой. – Ну ты и…
Сосед не нашел никаких слов, чтобы описать все происходящее, и с громким стуком поставил еще полную чашку с обезболивающим на прикроватную тумбочку. Он был вымотан, с синяками под глазами и обкусанными практически до крови губами.
- Спасибо тебе, - постаравшись вложить в свой взгляд всю благодарность, которая меня переполняла, негромко поблагодарила его. – Я бы без тебя не справилась.
- Ты… Ты знаешь кто? – зашипел он, заметавшись по небольшому пространству палатки, словно зверь, запертый в клетке.
- Твой лучший друг? – осмелилась предположить я и несмело улыбнулась.
Кендел тут же застыл около кровати, рассматривая меня, словно увидев впервые. Я ничего не могла понять по его глазам, которые то наполнялись гневом, то выражали искреннюю радость. Похоже парень никак не мог решить: придушить меня или сжать в крепких объятиях.
- Ты девчонка, - сложив руки на груди, выдал, наконец, Кендел.
- Девчонка, - не стала отрицать я.
- И принцесса Мирина.
- Она самая.
- Ты жила со мной в одной комнате несколько недель.
- Ага.
- Я натаскивал тебя по футболу.
- Совершенно верно, - подтверждала каждое слово, стараясь скрыть улыбку.
- И я, как и все, между прочим, был уверен, что ты парень, - продолжал говорить очевидные вещи Кендел, возвышаясь надо мной.
- Ну да…
- А еще я врезал тебе. При чем очень хорошо.
- Было такое, - скривилась я и непроизвольно дотронулась до своего носа.
- Прости, - тут же сконфуженно извинился он.
- Среди парней такое бывает, - пожала плечами, как будто это совершенно ничего не значит.
- Но ты девчонка! Я запутался… - обреченно выдохнул Кендел, растирая лицо руками.
- Все нормально. Иди, присядь рядом, - похлопала по краю кровати.
- Принцесса, я…
- Не надо, Кендел, не называй меня так. Мы же друзья, в конце концов.
- Как же мне к тебе обращаться? – наконец улыбнулся он, хотя и несколько вымученно. – Малыш?
- Можно и так, - бережно накрыла его руку своей, когда сосед присел рядом со мной. – Я уже привыкла.
- Малыш, - произнес он, смакуя слово на языке, и засмеялся. – Теперь это прозвище звучит несколько иначе.
- Но не для меня, - серьезно проговорила в ответ, стараясь, чтобы он уловил смысл сказанного. – Я так многим обязана тебе… Прости, что заставила пережить все это.