И опустив голову, падшая жрица давно погибшей богини-лисы горько улыбнулась своей наивной надежде кому-то помочь, превратившись в демона. Ей только что дали понять – проклятье не снимешь. Машито навсегда останется злом воплоти. Другой судьбы предательнице не дано.
…
Самым правильным было развернуться и уйти. Но… ноги не двигались. А в сознании всё настойчивей проступала одна-единственная мысль – хватит! Сколько ещё цепляться за жизнь, прикрываясь последним приказом? Изворачиваться, убивать, лгать и предавать?! Не пора ли остановиться? И посмотрев на слабо шевелящуюся, бредящую лисичку, на ту, кто все эти дни так доверчиво смотрела на неё большими детскими глазами, падшая жрица окончательно приняла решение. О том, чего так долго и старательно пыталась избежать. Последний способ помочь. Такому препятствий точно не будет.
Вытащив из-за пояса короткий ритуальный меч, Машито обнажила лезвие и распахнула одеяние. Встала на колени перед содрогающимся от внутреннего жара телом девочки. Осмотрела свой живот. Надо постараться сделать разрез пошире, чтобы кровь вытекла как можно быстрее. Сохранившейся в ней божественной силы должно хватить. Ведь это лишь второй хвост.
Плохо, что потом Лаки некому будет защищать, но аура высшего суккуба исчезнет не сразу, кроме того… сосредоточившись, Машито совместила обратно разведённые части наложенной на лисичку демонической Метки. Вот так. Скоро Сати Крофф почувствует и прибежит за своей игрушкой. Несмотря на возникшее к этой ведьме отвращение, придётся признать – Лаки рядом с ней будет в безопасности. А двигаясь дальше по открывающемуся сейчас пути, рано или поздно она станет сильнее «хозяйки» и сможет освободиться. Надо только искренне поверить, унять дрожащие руки и…
– А-а-а!
Да, настоящее тело не форма суккуба. Боль совсем другая. Почти невозможно терпеть. С усилием протащив через живот лезвие, Машито выдернула меч и отбросила в сторону. Вот и всё. Теперь только чуть-чуть подождать.
…
Увы, крови, в которой лисичка почти плавала, вытекло уже много, но сознание никак не желало пропадать. Демоническая часть изо всех сил сопротивлялась развоплощению. Пришлось наблюдать за девочкой и заодно радоваться, видя, как над полой задравшегося платьица, постепенно проступают очертания ещё одного хвоста. Правда, почему-то слишком прозрачного и мерцающего… синими огоньками? Неужели?!
Лаки вдруг захрипела, выгнувшись дугой, а Машито с ужасом поняла, что всё опять пошло не так. Оставшейся энергии не хватило. Не до конца сформировавшийся хвост пошёл искажениями и зарождающимися всполохами характерного лисьего пламени, грозящими вот-вот перекинуться на тело девочки. Даже в последние мгновения своей жизни Машито осталась демоническим отродьем, приносящим мучения и гибель!
Из глаз потекли бесполезные слёзы, а онемевшие губы вытолкнули бессмысленные слова:
– Прости, Лаки. Прости! Кха-кха. Эта никчёмная жрица сделала лишь хуже. Не спасла, ни богиню, ни себя, ни тебя. Кха-кха. Только погубила. Дура! Какая же я дура!
Неожиданно сбоку раздался звонкий голосок:
– В замы пойдёшь?
И повернув голову, Машито увидела… сидящую на торчащем из пола камне Сати Крофф. Нога на ногу, подбородок на кулачке, локоть руки упёрся в коленку. Лёгкая улыбка, задумчивый взгляд разноцветных глаз.
Изумление со страхом, возникшие от столь быстрого появления ведьмы, растворились в полыхающем болью животе и подступающем головокружении. Смысла бояться, теперь нет. Но вот попытаться помочь лисичке стоит. Последний раз унизиться.
– Госпожа, спасите её!
– Прелестно. Похитила, почти убила своими действиями, а потом невинно просит исправить собственную глупость. Хорошо хоть честно призналась, кем являешься.
Почему эта девица так спокойна?! Ведь она говорила, что любит свою Лаки!
– Кха-хка… госпожа!
– И уважения в слова вкладываешь гораздо больше. Это радует. Скажи, ты сейчас жалеешь о побеге?
Постепенно пропадающее сознание дёргалось в недоумении, но Машито всё же сумела выдавить:
– Да! Помо-гите… ей.
– Ни слова о себе. Какой ты после этого настоящий демон?
Соскочив с камня, девушка шагнула к падшей жрице. Приподняла за волосы, заставляя хрипеть от пронзившей тело боли.
– А насколько далеко погрязшая во Тьме готова зайти в своей просьбе? Что сможет предложить взамен?
Взявшие за подбородок пальчики повернули голову, показывая воющую и катающуюся по полу лисичку, уже почти полностью объятую синим пламенем. Возле уха прозвучал вкрадчивый, вонзающийся раскалёнными иглами шёпот: