Никогда не знаешь, чем обернется применение древней магии, особенно, если в венах течёт проклятая кровь. И это проклятие готово с рождения тебя убить.
У меня леденели руки, по спине бежал холодный пот, а ноги совсем перестали слушаться, подгибаясь. Я каким-то чудом, падая, зацепилась за ручку двери. И вместо того, чтобы кучкой осесть на пол, завалилась в комнату Радера.
- Иса! – он звал, обнимая.
– Иса! – звал, опуская на кровать и растирая закоченевшие ноги.
– Иса! – звал, целуя холодные щеки.
А я видела, как надо мной сгущаются синие тени. Смерть кружила рядом, задевая своими крыльями, чиркая когтистыми лапами.
Я сейчас жалела лишь о том, что с моим уходом угаснет весь род. Папа, все-таки, вряд ли еще раз женится, даже ради потомства. А значит, кармонское проклятие спустя сотню лет, все же сработало. Демоница победила.
Радер пытался влить в меня свою магию, думая, что я страдаю из-за опустошенного резерва. А потом заговорил на незнакомом языке. Странном, с гнусавыми длинными слогами. И внутрь меня будто влили лаву, а медальон на груди загорелся алым.
Радер попробовал снять его, но лишь обжег пальцы. А когда рванул с силой, я закричала. Потому что больно – и внутри, от его лавы, и снаружи, от этого огня. Но постепенно становилось легче. И кожу начало покалывать, как после ледяной проруби.
- Что у тебя с кровью? – снова повторил свой вопрос Радер.
- А откуда ты знаешь заклинание истинной сути? – я устало вздохнула и прижалась к нему ближе. Вот уже несколько часов мы просто лежали рядом. Я сил набиралась, чтобы хотя бы с кровати встать, а Радер напряженно думал.
- А откуда его знаешь ты? – бросил в ответ, но как-то без эмоций. Будто смирился с тем, что и у меня есть свои тайны.
- А что это за язык, на котором ты заклинание читал? – я неожиданно для себя рассмеялась.
– День сегодня выдался… сложный. Так что это ругательства на древнем, чтобы твои уши не травмировать, - он тоже улыбался, я чувствовала.
- Не, на наш непохож.
Он не дал мне договорить, перевернувшись резко, и теперь нависая сверху.
- Раз твой язык снова болтает…
Да, да, раз болтаю, значит, в себя пришла, и можно снова меня вводить в искушение.
Я сама обвила его шею руками, сама притянула ближе. И целовала тоже сама, в первый раз. Этот шаг дался до неприличия легко. Ведь сегодня моя жизнь могла оборваться дважды. Также, как может оборваться и завтра.
К чему же лишать себя возможности познать эту сторону любви, и пусть ненадолго, но почувствовать себя самой нужной.
Радер сначала просто отвечал, но очень быстро перехватил инициативу. После губ, выцеловывал шею, затем лизнул впадинку между ключиц. Я выгнулась, застонала глухо. Но хотелось сейчас чувствовать на своем теле не только губы.
Ногтями вцепилась в напряженные мышцы его спины, царапаясь, словно дикая кошка. Будто знала, как Радеру нравится. Он в ответ зубами рванул ворот моей рубашки, руками раздирая её на 2 половины. Ласкал языком тело, до безумия доводя движением пальцев. А потом сел, потянув следом, и от столь тесного соприкосновения обнаженных тел, разрядами по коже растеклись золотые линии. Я видела эти отблески в давно почерневших глазах.
До боли в груди красиво. Как и сам Радер сейчас. Он руками выводил на моей спине узоры, их же повторял языком на выгнутой шее, и с наслаждением ловил гортанны стоны. Я шептала его имя, он в ответ повторял моё.
Утро встретило грозовым небом и моросью. И зябко поежившись, я с головой закуталась в одеяло. Просыпаться совсем не хотелось, как и думать о чем-то.
Радер притянул поближе, утыкаясь носом в шею. Щекотно и до мурашек по коже приятно. Он вообще меня перепутал с мягкой игрушкой, во сне несколько раз пытаясь подгрести под себя.
Я высвободилась аккуратно, не желая разбудить. Стянула со стула покрывало и собралась идти на поиски одежды. Вся, что имелась у меня, даже на тряпки теперь не годилась.
Тут стояло такое же зеркало, что и у меня в комнате. Оно отражало растрепанную девицу с широко открытыми глазами. Закутавшись в покрывало, подошла поближе, внимательно рассматривая отражение. И в ужасе замерла. На плече была глубокая длинная царапина. Только вот я вчера всё залечила и на теле не оставалось ни одной, даже маленькой ссадины.
Похожие отметины оставляла на моих плечах Амадея, когда от прилива чувств, сжимала лапы сильнее.
КОГТИ!
Я попятилась к двери, наплевав и на внешний вид, и на то, что кто-то мог увидеть, как выхожу из комнаты мужчины. Только вот ручка не поворачивалась.