Марина вздрогнула от настойчивого стука в дверь. Сердце забилось в бешеном ритме, желая вырваться из груди. Она встревоженно смотрела то на дочку, то в окно и сторону не видимой из комнаты двери в сенях. Марина прижала руку к губам, унимая готовый сорваться крик.
Степан Данилович появился на пороге спальни, подпоясывая широкую рубаху с вышитым воротом.
– Не волнуйся, дочка, я открою. – успокаивающе вытянул ладонь вперед. – Ты у себя дома и тебе нечего бояться. И не кого!
Степан Данилович открыл дверь и увидел Кондрата, не решающегося зайти. Кондрат не поднимал головы, хмуро смотрел из - под косматых бровей и переминается с ноги на ногу. Сняв шапку, Кондрат нервно мнет ее в руках.
– Ну, так и будем в гляделки играть? – спросил неприветливо, даже с неприязнью. – Даже и не думай, – выставил ладонь вперед, когда Кондрат занес ногу над ступенью. – ноги твоей не будет в моем доме. Из - за дочки терплю.
– Батя…
– Какой я тебе батя? – взорвался отец Марины – Врагу не пожелаешь такого сына.
Кондрат опустил глаза, не смея смотреть на старика.
– Степан Даниловись, Майинке скажи, пусть… это, домой идёт.
– Это ей решать. – сверкнул глазами недобро. – Была б моя воля, нашли б тебя в лесочке с вилами в брюхе. Да Маринку расстраивать не желаю.
– Я проссения у неё попрошу, обессяю, што больше ни капли, ни - ни. Скази ей… бать.
Не дождавшись ответа, Кондрат весь как - то ссутулился и побрел назад нетвёрдой шатающейся походкой. Он даже шапку забыл надеть, так и нес ее в руке. Степан Данилович прикрыл дверь в сени, вопросительно посмотрел на слышавшую всё Марину. Она все это время стояла у маленького окошка.
– Ты совсем не знаешь его. – Марина смотрела в пол, оправдывая свое решение вернуться. – Когда не пьёт, то он очень хороший, старается заработать. Дочке гостинцы носит.
– А когда он не пьёт? – мрачно нахмурился отец. – В редкие дни? Когда уже организм вино не принимает?
– Ему трудно сейчас…
– А кому сейчас легко? – повышая голос – Тебе? Или мне?
– Ну, папа! – Марина умоляюще ломала сцепленные пальцы. – Каждый имеет право на второй шанс…
– У него этот шанс уже двадцать второй! Зачем с алкашом мучаешься и Полинку мучаешь?
Марина молчала. Но губы задрожали, слезинка покатилась по щеке. Степан Данилович покачал сокрушенно головой и отвернулся. Украдкой вытер повлажневшие глаза.
– Ступай, держать не стану. Выдавил нехотя глухо, не поворачиваясь. – Коль понадобится, тебя приму, но Кондрату скажи, пусть забудет дорогу к моему дому.
– Полинка пусть у тебя побудет?
– Да разве же, я супротив? Здесь ей, поди, куда спокойней.
– Спасибо, пап! – Марина повисла на шее отца.
Собиралась недолго. Заглянула в спальню дочки в отцовской телогрейке и валенках Марина вернулась домой.
Но уже от калитки услышала доносившиеся из хаты мужские голоса и громкий хохот. Марина устало привалилась к двери.
– Да что же это такое?! Он же обещал не пить! – сдерживает желание завыть от безысходности . – А как все хорошо у нас было. А потом… Что же с нами случилось?
Марина открыла дверь в сени, потом другую и вошла в кухню. Кондрат пьянствовал со своим приятелем Васькой - деревенским алкоголиком, щуплого телосложения, на теле которого пестрело множество татуировок. На видимой части шеи красовалась татуировка в виде паутины и паука в ней.
Васька сидел в одной растянутой тельняшке, ватник валялся прямо на полу рядом.
– Васька, черт бы тебя побрал! Если бы не ты, глядишь, Кондрат бы и остепенился!
Кондрат с Васькой, держа налитые стаканы, одновременно обернулись на скрип двери.
– А, явилась, – недобро щурился Кондрат. - собери на стол нормальной закуски.
– Оставь её, – Васька откусил от куска мяса из борща.– или с нами пусть сядет. Хорошей компании завсегда рады.
Марина сквозь слёзы смотрела на происходящую вакханалию.
«Кондрат даже не позаботился о том, что будут есть Полинка». – подумала отрешенно.
– Я што, долшен дфа лаза плосить? – Кондрат шепелявил сильнее обычного.
– Кондрат, ты же мне обещал! – попыталась вразумить робко Марина.
– Ты мне тозе много чего обещала. Не нлавится иди, нихто не дерсит. Папаша заздался небось.
Марина, разрыдавшись, выбежала из кухни. Васька торопливо проглотил ещё стакан мутного самогона, вытер рот рукавом и поспешил к выходу.
– Я больше так не могу. Ну, нет моих сил больше!
– Ну вот какого щерта ты припёрлась? – Кондрат смотрел невидящим взглядом. – Вещно ты всё пойтишь.
Кондрат вылил остатки самогона в стакан, мутным взглядом осмотрел стол в поисках закуски. Схватил косточку, которой только что закусывал Васька, брезгливо отбросил ее в сторону. Косточка с остатками мяса скрылась под столом.