— Ты красивая, — сказал он.
— Докажи.
Он опустил руку ниже. К животу. К бедру. К трусам. Она была влажной — он чувствовал это.
— Ты хочешь? — спросил он.
— Да.
— Скажи.
— Я хочу тебя, Лоренцо.
Он вошёл в неё пальцем. Один. Потом два.
Она застонала.
— Тише, — сказал он.
— Не могу.
— Можешь.
Он двигал пальцами. Медленно. Ритмично. Она вцепилась в его плечи.
— Быстрее, — прошептала она.
— Не могу.
— Можешь.
Он ускорился.
Она кончила. Тихо. Почти беззвучно. Только вздох вырвался из груди.
— Теперь я, — сказала она.
— Что?
— Сядь.
Он сел на скамейку.
Она опустилась на колени перед ним. Расстегнула его ширинку. Достала член — твёрдый, пульсирующий, готовый.
— Ты большой, — сказала она.
— Это хорошо?
— Это идеально.
Она взяла его в рот.
Медленно. Глубоко.
Он застонал.
— Тише, — сказала она.
— Не могу.
— Можешь.
Она ускорилась. Языком — по головке. Губами — по стволу. Рукой — по яйцам.
— Джульетта...
— Не говори. Чувствуй.
Она взяла глубже.
Калитка скрипнула.
— Какого чёрта? — спросил Антонио.
Он стоял в проходе. С выражением лица, которое говорило: «Я не это ожидал увидеть».
— Чёрт, — сказал он.
Джульетта замерла. Лоренцо замер.
— Выйди, — сказала Джульетта.
— Вы в моём саду.
— Выйди!
— Я...
— Выйди, блядь!
Антонио вышел. Калитка закрылась.
Лоренцо уткнулся лбом в плечо Джульетты.
— Ты серьёзно? — спросила она.
— Не я открыл калитку.
— Ты не закрыл.
— Ты отвлекла.
— Это оправдание?
— Это правда.
Она засмеялась.
— Твой брат видел мой член, — сказал он.
— Мой брат видел много чего, — сказала она.
— Но не мой член, — усмехнулся он.
— Теперь — видел.
Она поцеловала его.
— Пойдём в дом, — сказала она.
— Пойдём.
Глава 25
Вечером все собрались за столом.
Дон во главе. Доменико справа. Лука слева. Винченцо напротив. Антонио рядом с Линой. Микеле — с Виолеттой. Джульетта — с Лоренцо. Дети — на своих местах.
Антонио не пил. Не ел. Сидел бледный, смотрел в одну точку. Лина трогала его за руку, но он не реагировал.
— Ты сегодня тихий, — сказал Доменико, откладывая газету.
— Думаю.
— О чём?
— О жизни.
— Это опасно.
— Знаю.
Лука усмехнулся. Отложил вилку. Посмотрел на Антонио.
— Он видел то, что не должен был видеть, — сказал он.
— Что? — спросил Доменико.
— Спроси у него.
Антонио покраснел. Сначала щёки, потом шея, потом уши. Он никогда не краснел. Даже когда ошибался на операциях. Даже когда терял пациентов. Но сейчас — покраснел.
— Ничего я не видел, — сказал он.
— Врёшь, — сказал Лука.
— Да. — Антонио посмотрел на него. — Видел.
— Что? — спросила Джульетта.
— Ты знаешь что.
— Не знаю.
— Врёшь.
— Да. — Джульетта усмехнулась. — Знаю.
Маттео отложил вилку.
— Дядя Антонио, — сказал он. — А что вы видели?
— Ешь, — сказала Тереза.
— Я хочу знать.
— Маттео.
— Хорошо.
Он вернулся к еде, но смотрел на Антонио. Все смотрели на Антонио.
— Это был тайный сад, — сказал Антонио. — Я хотел нарвать жасмина для Лины. Она любит жасмин.
— Я люблю, — подтвердила Лина.
— Я зашёл. А они...
— Что? — спросил Доменико.
— Она стояла на коленях.
— Перед кем? — спросил Микеле.
— Перед ним.
Антонио кивнул на Лоренцо.
— И что она делала? — спросил Лука.
— Ты знаешь что.
— Хочу услышать.
— Она... — Антонио замолчал.
— Господи да сосала я ему, — сказала Джульетта.
Тишина.
Маттео поднял голову.
— Что значит «сосала»? — спросил он.
— Ешь, — сказала Тереза.
— Я хочу знать.
— Маттео.
— Хорошо.
Он снова вернулся к еде.
Лука усмехнулся. Посмотрел на Антонио.
— Теперь ты понимаешь, — сказал он, — когда я застал Виолетту и Микеле в кабинете отца?
Антонио посмотрел на него.
— Понимаю.
— И что ты чувствуешь?
— Стыд.
— За себя?
— За них.
— Не надо. Они взрослые.
— Знаю.
— Тогда ешь.
Антонио взял вилку. Начал есть.
Виолетта покраснела. Микеле сжал её руку под столом.
— Ты застал нас? — спросила Виолетта.
— Да.
— Когда?