— Нет.
Она усмехнулась.
— Ты невыносим, — сказала она.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Джульетта.
Она взяла его за руку.
Они ехали дальше.
Он остановился у маленького ювелирного магазина на окраине Палермо.
— Здесь? — спросила Джульетта.
— Здесь.
— Зачем?
— Увидишь.
Он вышел из машины. Открыл её дверь. Протянул руку.
— Идём, — сказал он.
Она взяла его руку. Вышла.
Внутри пахло старым деревом и серебром. За прилавком стоял старик с лупой в глазу.
— Лоренцо, — сказал он. — Ты пришёл.
— Я пришёл.
— Кольцо готово.
— Покажи.
Старик достал из сейфа маленькую бархатную коробочку. Открыл.
Внутри лежало кольцо. Золотое, с большим бриллиантом и двумя сапфирами по бокам.
Джульетта замерла.
— Это... — начала она.
— Это кольцо моей бабушки, — сказал Лоренцо. — Она оставила его мне. Для моей жены.
— Ты хотел сказать «для невесты»?
— Я хотел сказать «для тебя».
Она смотрела на кольцо.
— Оно красивое, — сказала она.
— Как ты.
— Я не красивая.
— Ты красивая. Потому что ты моя.
Он взял кольцо. Надел ей на палец.
— Теперь ты моя, — сказал он.
— Я всегда была твоей.
— Теперь — официально.
Она смотрела на кольцо. Бриллиант блестел.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Джульетта.
Она поцеловала его.
Старик улыбнулся.
— Молодые люди, — сказал он. — У меня тут магазин, а не отель.
— Простите, — сказала Джульетта.
— Непростительно.
Они засмеялись.
Они вышли из магазина.
Солнце светило ярко.
— Ты счастлива? — спросил Лоренцо.
— Да.
— Правда?
— Правда. Я никогда не была так счастлива.
— Даже когда мы познакомились?
— Тогда я боялась. Теперь — нет.
— Чего ты боялась?
— Что ты окажешься таким же, как все.
— А теперь?
— Теперь я знаю: ты другой.
Он взял её за руку.
— Пойдём домой, — сказал он.
— Пойдём.
Глава 27
Они не спали.
Лежали в темноте, обнявшись, слушали, как бьются их сердца. За окном шумело море — спокойно, ровно, бесконечно. Луна светила в окно, серебрила простыни, делала их кожу бледной и призрачной.
Джульетта лежала на плече Лоренцо, перебирала пальцами пуговицы его рубашки. Не расстёгивала — просто трогала. Ей нравилось чувствовать ткань. Нравилось чувствовать его.
— Ты не спишь, — сказал он.
— Нет.
— Думаешь?
— Всегда.
— О чём?
— О завтрашнем дне.
— Боишься?
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она подняла голову. Посмотрела на него. — Боюсь.
— Чего?
— Что я не смогу быть хорошей женой.
— Сможешь.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что ты хорошая женщина.
— Это разные вещи.
— Нет.
Он провёл рукой по её волосам. Медленно. Нежно.
— Твои волосы пахнут, — сказал him.
— Чем?
— Жасмином.
— Это шампунь Джульетты.
— Мне нравится.
— Ты говорил.
— Повторю.
Она улыбнулась.
— Ты стал романтичным, — сказала она.
— Я стал женихом.
— Одно и то же?
— Нет. Романтики дарят цветы. Женихи считают дни до свадьбы.
— А ты считаешь?
— Каждую минуту.
Она поцеловала его. Долго. Глубоко. С языком.
— Я хочу тебя, — сказала она.
— Сейчас?
— Сейчас.
— А традиция?
— Какая традиция?
— Не видеть невесту до свадьбы.
— Мы уже видели.
— Это не считается.
— Считается.
Она села на него сверху.
— Тогда докажи, — сказала она.
Он смотрел на неё. Луна освещала её лицо, делала его бледным, почти прозрачным.
— Ты уверена? — спросил он.
— Никогда не была так уверена.
Она сняла футболку. Осталась в трусах. Белых, простых, без кружев.
— Ты красивая, — сказал он.
— Ты говоришь это каждый день.
— И буду говорить.
— Докажи.
Он перевернул её. Оказался сверху.
— Смотри на меня, — сказал он.
— Смотрю.
— Не закрывай глаза.
— Не буду.
Он стянул с неё трусы. Одним движением. Она лежала перед ним голая. Луна освещала каждый сантиметр её тела — грудь, живот, бёдра, киску.
— Ты красивая, — повторил он.
— Докажи.
Он раздвинул её ноги коленом. Широко. Она была влажной — он чувствовал это. Горячей. Готовой. Её киска блестела в лунном свете.