— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Лоренцо.
Она закрыла глаза.
Он смотрел на неё.
На её спокойное лицо.
На её руку на животе.
На её губы — приоткрытые, влажные.
— Лука, — прошептал он. — Наш сын.
Она улыбнулась во сне.
Он поцеловал её в лоб.
Остался сидеть.
Смотрел.
Ждал.
Глава 35
Первые три месяца были самыми трудными.
Джульетта просыпалась каждое утро от тошноты. Бежала в ванную, падала на колени перед унитазом, и её выворачивало наизнанку. Лоренцо стоял в дверях, бледный, растерянный. Он не знал, что делать. Он знал всё о войне, о смерти, о пистолетах. Но не знал, как помочь женщине, которая вынашивала его сына.
— Это нормально, — сказала она, вытирая губы.
— Нормально?
— Утренняя тошнота.
— Тебя тошнит в шесть утра. Это утро?
— Это утро. Для беременных.
— Я вызову врача.
— Не надо.
— Джульетта.
— Лоренцо. — Она поднялась. Подошла к нему. Взяла за руку. — Это нормально. Так бывает. Это пройдёт.
— Когда?
— Через пару недель.
— Это долго.
— Я переживу.
Он смотрел на неё.
— Ты бледная, — сказал он.
— Я всегда бледная.
— Сейчас — больше.
— Это пройдёт.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала его.
— Пойдём завтракать, — сказала она.
— Ты сможешь есть?
— Попробую.
— А если вырвет?
— Тогда вырвет.
Он вздохнул.
— Ты невыносима, — сказал он.
— Я знаю. Поэтому ты меня и любишь.
Они оделись. Спустились вниз.
На кухне Джульетта уже знала.
— Утренняя тошнота? — спросила она, увидев бледное лицо Джульетты.
— Да.
— Имбирь помогает.
— Где взять?
— Я купила.
Она достала из шкафа коробку с имбирным чаем. Заварила. Подала Джульетте.
— Пей, — сказала она. — Поможет.
Джульетта отпила. Тёплый, пряный, чуть жгучий. Желудок успокоился.
— Спасибо, — сказала она.
— Не благодари. Я тётя. Я должна заботиться.
— Ты ещё не тётя.
— Уже. С того дня, как ты сказала.
Джульетта улыбнулась.
Сара вошла с Элеонорой на руках.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально.
— Тошнит?
— Немного.
— Имбирь помогает?
— Да.
— Я тоже пила, когда была беременна. Не помогало.
— А что помогало?
— Лука.
— Как?
— Он сидел рядом и держал меня за руку.
Джульетта посмотрела на Лоренцо.
— Ты будешь держать меня за руку? — спросила она.
— Всегда.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала его.
Маттео подбежал к Джульетте.
— Тётя Джульетта, — сказал он. — А ребёнок уже пинается?
— Нет. Ещё маленький.
— А когда начнёт?
— Через пару месяцев.
— Я хочу почувствовать.
— Почувствуешь.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Маттео улыбнулся. Вернулся к своему стулу.
Тереза покачала головой.
— Он не даст тебе прохода, — сказала она.
— Пусть, — ответила Джульетта. — Я люблю детей.
— Скоро у тебя будет свой.
— Скоро.
— Ты готова?
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Джульетта улыбнулась. — Готова.
Второй триместр был легче.
Тошнота прошла. Живот начал округляться. Джульетта носила его с гордостью — не скрывала, не прятала, не стеснялась. Она гладила живот на людях, разговаривала с сыном, пела ему песни. Лоренцо смотрел на неё и не мог насмотреться.
— Ты красивая, — сказал он однажды вечером.
— Я толстая.
— Ты беременная.
— Одно и то же.
— Нет. Толстая — это форма. Беременная — это жизнь.
Она улыбнулась.
— Ты стал романтичным, — сказала она.
— Я стал отцом.
— Одно и то же.
— Нет. Романтики дарят цветы. Отцы готовят детские комнаты.
— Ты приготовил?
— Почти.
— Покажешь?
— Не сейчас.
— Когда?
— Когда закончу.
Она поцеловала его.
— Я люблю тебя, — сказала она.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Джульетта.
Он положил руку на её живот.
— Он шевелится? — спросил он.
— Да.
— Часто?
— Всё время.
— Ему не больно?
— Нет. Ему хорошо.
— Откуда ты знаешь?
— Я чувствую.
Он наклонился. Поцеловал её живот.
— Здравствуй, Лука, — сказал он.
Ребёнок толкнулся.
— Он тебя слышит, — сказала Джульетта.
— Он знает мой голос.
— Да.
— Ты уверена?
— Я чувствую.
Он улыбнулся.