— Никогда.
Она улыбнулась сквозь боль.
Врач приехала через двадцать минут.
Скорая — через тридцать.
Джульетту перенесли на носилках, спустили по лестнице, погрузили в машину. Лоренцо сел рядом, держал её за руку. Джульетта — напротив, сжимала её другую руку.
— Всё будет хорошо, — сказала Джульетта.
— Знаю.
— Ты сильная.
— Знаю.
— Ты родишь здорового мальчика.
— Знаю.
Схватка накрыла Джульетту. Она закричала.
Лоренцо побелел.
— Дыши, — сказала Джульетта. — Глубоко. Ровно.
Джульетта задышала.
— Так, — сказала Джульетта. — Хорошо. Ещё.
Джульетта дышала.
Скорая мчалась по ночному Палермо.
В родильном отделении Джульетту увезли сразу.
Лоренцо остался в коридоре. Стоял у стены, сжимал кулаки, смотрел на закрытую дверь.
— Сядь, — сказала Джульетта.
— Не могу.
— Сядь.
— Я сказала — сядь.
Он сел.
— Она справится, — сказала Джульетта.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что она Корлеоне.
— Она не Корлеоне по крови.
— Она Корлеоне по любви. Это важнее.
Лоренцо смотрел на неё.
— Ты права, — сказал он.
— Всегда права.
— Не всегда.
— Сегодня — права.
Они ждали.
Через час дверь открылась.
Врач вышла. Улыбалась.
— Поздравляю, — сказала она. — У вас сын. Здоровый. Красивый. Крик — на всё отделение.
— Джульетта? — спросил Лоренцо.
— Женщина в порядке. Устала. Но счастлива.
— Можно войти?
— Да.
Лоренцо вошёл.
Джульетта лежала на кровати, бледная, мокрая от пота. На руках — маленький свёрток. Маленький мальчик. Его сын.
— Лука, — прошептал он.
— Лука, — повторила Джульетта.
Он подошёл. Посмотрел на сына. Маленький, красный, с тёмными волосами и закрытыми глазами.
— Он похож на тебя, — сказал он.
— На тебя.
— На нас.
— На Корлеоне.
Он поцеловал Джульетту в лоб. Потом — сына в лоб.
— Я люблю вас, — сказал он.
— Мы знаем.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Лоренцо. И Лука любит.
Он заплакал.
Джульетта смотрела на него.
— Ты плачешь, — сказала она.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он вытер слёзы. — Плачу.
— Это хорошо.
— Почему?
— Потому что ты человек.
— Я отец.
— Одно и то же.
Он улыбнулся.
Взял сына на руки.
— Здравствуй, Лука, — сказал он.
Мальчик открыл глаза.
Посмотрел на него.
Не заплакал.
Улыбнулся.
— Он не боится тебя, — сказала Джульетта.
— Как ты когда-то.
— Как я всегда.
Лоренцо смотрел на сына.
И знал: теперь у него есть ради кого жить.
Глава 37
Они остались в палате вдвоём — втроём.
Лоренцо сидел на стуле у кровати Джульетты, сжимал её руку и смотрел на сына. Лука спал в прозрачной кювете, свернувшись калачиком, иногда открывал глаза — чёрные, как у Джульетты — и снова закрывал. Маленький. Хрупкий. Живой.
— Ты устал, — сказала Джульетта.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Он провёл рукой по лицу. — Устал.
— Ложись.
— Не могу.
— Почему?
— Боюсь, что если закрою глаза, вы исчезнете.
— Мы не исчезнем.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Он придвинул стул ближе. Положил голову на край её кровати.
— Спи, — сказала она.
— Я не сплю.
— Сегодня поспишь.
— Почему?
— Потому что я рядом.
Он закрыл глаза.
И заснул.
Джульетта смотрела на него.
На его бледное лицо.
На тонкие губы.
На руки, которые даже во сне сжимали её руку.
Она перевела взгляд на сына.
Маленький. Тёплый. Живой.
— Мы будем семьёй, — прошептала она.
Утром в палату ворвалась Джульетта.
С цветами, воздушными шарами и огромным плюшевым мишкой.
— Где мой племянник? — закричала она.
— Тише, — сказала Джульетта. — Он спит.
— Я хочу его видеть!
— Он спит.
— Я подожду.
Джульетта села на стул. Положила цветы на тумбочку. Посмотрела на Луку.
— Он красивый, — сказала она.
— Да.
— Как папа.
— Как мама.
— Как Корлеоне.
Джульетта улыбнулась.
— Я буду самой лучшей тётей, — сказала она.
— Ты уже самая лучшая.
— Знаю.
Она подошла к кювете. Посмотрела на мальчика.
— Привет, Лука, — сказала она. — Я твоя тётя Джульетта. Я буду баловать тебя, учить тебя секретам и защищать от девчонок.
Мальчик открыл глаза. Посмотрел на Джульетту. Улыбнулся.