— Ты влюбился, дурак, — сказал он.
Пустота молчала.
Он лёг обратно. Закрыл глаза.
Представил её лицо. Её губы — сжатые в тонкую линию. Её руки — которые держали пистолет лучше, чем он.
— Джульетта, — прошептал он.
Ветер унёс слово.
Но он знал: она не слышала.
Он проснулся оттого, что в дверь постучали.
— Войдите, — сказал он.
Вошел слуга. С подносом. Кофе. Хлеб. Масло.
— Доброе утро, — сказал слуга.
— Доброе.
— Завтрак в постель.
— Я не завтракаю в постели.
— Сегодня — будете.
Лоренцо усмехнулся.
— Джульетта?
— Она приказала.
— Спасибо.
— Не благодарите.
Слуга вышел.
Лоренцо смотрел на поднос.
Кофе был чёрным. Горячим. Горьким. Как она.
Он отпил.
— Ты невыносима, — сказал он.
Слова утонули в тишине.
Глава 8
Она проснулась оттого, что в комнату кто-то вошёл.
Не Лоренцо — он стучал. Не братья — они не заходили без спроса. Джульетта открыла глаза. Увидела Виолетту. С чашкой кофе. С улыбкой.
— Ты рано, — сказала Джульетта.
— Не спалось.
— Думала?
— О тебе.
— Зачем?
— Ты вчера целовала его.
Джульетта села на кровати.
— В щёку, — сказала она.
— Это поцелуй.
— Это вежливость.
— Врёшь.
— Да. — Она взяла чашку. — Это поцелуй.
— И что ты чувствовала?
— Ничего.
— Врёшь.
— Да. — Она отпила кофе. — Страх.
— Чего?
— Что он ответит.
— А он?
— Не ответил.
— Почему?
— Не знаю.
Виолетта села на край кровати.
— Ты ему нравишься, — сказала она.
— Откуда ты знаешь?
— Он смотрит на тебя.
— Как?
— Как на чудо.
Джульетта усмехнулась.
— Я не чудо.
— Для него — да.
— Это плохо?
— Это страшно.
— Для кого?
— Для тебя.
Джульетта молчала.
— Ты боишься? — спросила Виолетта.
— Нет.
— Врёшь.
— Да. — Она поставила чашку. — Боюсь.
— Чего?
— Что он окажется лучше, чем я думаю.
— Это плохо?
— Это опасно.
— Почему?
— Потому что я могу его полюбить.
— Это не опасно. Это жизнь.
Джульетта смотрела на неё.
— Ты мудрая, — сказала она.
— Я старая.
— Тебе двадцать три.
— Для Корлеоне — это старость.
Джульетта усмехнулась.
— Ты невыносима, — сказала она.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Я знаю.
— Ты тоже скажи.
— Я люблю тебя, Джульетта.
Они обнялись.
Джульетта спустилась вниз через час.
Лоренцо сидел в гостиной, читал газету. Увидел её — отложил.
— Доброе утро, — сказал он.
— Доброе.
— Ты не спала?
— Спала.
— Плохо?
— Нормально.
— Врёшь.
— Да. — Она села напротив. — Плохо.
— Из-за меня?
— Из-за себя.
Он смотрел на неё.
— Ты красивая, — сказал он.
— Я знаю.
— Скромнее.
— Я Корлеоне.
— Это не оправдание.
— Это правда.
Он усмехнулся.
— Ты невыносима, — сказал он.
— Я знаю.
— Я люблю тебя.
— Не пугай.
— Не буду.
Она взяла газету. Посмотрела.
— Здесь ничего не пишут о нас, — сказала она.
— Потому что ещё не поженились.
— А после?
— Напишут.
— Что?
— Что ты красивая. А я богатый.
— Это правда?
— Первое — да. Второе — тоже.
Она усмехнулась.
— Ты самоуверен, — сказала она.
— Я честен.
— Это одно и то же?
— Нет. Самоуверенный думает, что он прав. Честный говорит правду.
— А ты?
— И то, и другое.
Она отложила газету.
— Пойдём завтракать, — сказала она.
— Пойдём.
Глава 9
Портной приехал в полдень.
Старый сицилиец с седыми усами и золотыми зубами, который шил платья для матери Джульетты, для её бабушки, для всех женщин Корлеоне. Он вошёл в гостиную с коробками, рулонами ткани, сантиметром на шее.
— Джульетта, — сказал он. — Ты выросла.
— Я была маленькой?
— Ты была ребёнком. Теперь — женщина.
— Это плохо?
— Это дорого.
Она усмехнулась.
— Платье должно быть белым, — сказал он.
— Я знаю.
— Длинным.
— Знаю.
— С кружевом.
— Не люблю кружево.
— Сегодня полюбишь.
— Портной.
— Джульетта.
— Я не хочу кружево.
— А что ты хочешь?
— Шёлк. Простой. Гладкий.
— Это не свадебное платье.
— Это моё платье.