Сегодня Ария должна была открыть еще одну статую Роуана Великого – двадцатифутовой высоты каменную скульптуру дюжего мужчины с квадратной челюстью, сидящего на стуле с подлокотниками в виде львиных голов.
Она плохо спала этой ночью, прошлой – тоже, она вообще теперь плохо спала, и глаза ее были уставшими и красными, а голова гудела.
Был сооружен подиум с трибуной, на которой стоял микрофон, – новшество, недавно появившееся в Ланконии. Рядом стояли шесть стульев – для скульптора и его гостей. На церемонии присутствовали три сотни людей.
Ария поднялась по трем ступенькам вверх, развернула бумажку и начала читать заранее приготовленную речь. Она добралась уже до половины той части, где говорилось о великих достижениях Роуана, когда шум слева от нее поверг ее в шок.
Джей– Ти сидел, сгорбившись и уронив голову на руки. За окнами большой гостиной дома его родителей на побережье штата Мэн шумел ветер и слышался где-то неподалеку гудок корабля, но у него не было никакого желания выходить из дома и смотреть, что за корабль прибыл в док. В сущности, в последние дни его вообще ничто не интересовало. Он успел на первый рейс самолета, везшего в Америку ванадий. Он знал, что это трусость с его стороны -не попрощаться с Арией, но что ему еще оставалось? Он уже прощался с нею однажды, и теперь… теперь он просто не смог бы вынести этого еще раз.
У него не было приказа от командования флота, куда он должен прибыть, и поэтому после приземления в Вирджинии он отправился в Ки-Уэст. Здесь он обнаружил, что дела у его дядюшки Джейсона идут лучше, чем когда-либо. Тем же вечером он увиделся с Биллом и Долли, но они так напоминали ему об Арии, что ему стало еще хуже. Казалось, абсолютно все здесь напоминало о ней, и сотни вопросов Долли об Арии еще больше растравляли ему душу. Кончилось тем, что он встал из-за стола посреди обеда и всю ночь бродил по берегу моря.
На следующее утро коммандер Дэвис сказал, что Джей-Ти должен поехать с рапортом к генералу Бруксу в округ Колумбия.
Во время долгой поездки на поезде Джей-Ти смотрел в окно и думал о том, что можно было бы сделать в Ланконии. На деньги, полученные от продажи урана, можно построить школы, может, даже университет. А сельские пейзажи были такими красивыми, что – он был уверен – при умелом подходе это привлечет массу туристов.
И чем больше он думал, тем в большую впадал депрессию. Он гадал, хорошо ли Ария проводит время с графом Джулианом?
В Вашингтоне генерал Брукс сказал, что Джей-Ти разочаровал Америку – Америке он был нужен в Ланконии.
Джей– Ти сделал лишь наполовину искреннюю попытку объяснить, что Ария не может посадить рядом с собой на трон американца, что ее народ его не примет. Ей пришлось бы отречься от престола.
– Если только, конечно, народ Ланконии не попросил бы меня стать королем, – пробормотал он в конце.
– И ты не остался там, чтобы бороться, – с отвращением сказал генерал Брукс. Он отправил Джей-Ти домой в Мэн и велел ждать там, пока он не найдет для Джей-Ти «подходящее» занятие. Ясно, подумал Джей-Ти, это означало или передовую, или самую убийственную канцелярскую работу. Но Джей-Ти было уже наплевать.
Он поехал домой, но не был рад своему дому. Казалось, ничто не могло взбодрить или развеселить его: ни встреча со своей семьей, ни море, ни поездки в одиночестве на острова – ничто.
– Уйди с дороги!
Джей– Ти поднял глаза и увидел своего брата Адама, ехавшего прямо на него в инвалидной коляске; его больная нога была вытянута вперед. Адам не сочувствовал хандре и мучениям Джей-Ти, в особенности после того, как тот отказался говорить с братом о причинах своей депрессии.
– Тебе срочное письмо от генерала Брукса, – сказал Адам, бросая конверт Джей-Ти.
– Понятно, назначение, – пробормотал Джей-Ти, даже не потрудившись вскрыть конверт.
Адам потянулся и взял конверт.
– А вот мне интересно, куда тебя отправят. Слушай, у тебя такая мина, что любо-дорого посмотреть – может, они решили использовать твое радужное настроение для устрашения и разгрома врага? – Он вскрыл конверт. – Странно… Какие-то вырезки из газет. Эй! Да это о тебе. Здесь говорится, что народ Ланконии просит президента Рузвельта о твоем возвращении в их страну. Я рад, что кто-то хочет тебя.
Джей– Ти ничего не сказал. Казалось, его реакция стала вообще замедленной. Но потом он вдруг выхватил вырезки из рук Адама.
– Они просят, – тихо проговорил он. – Народ Ланконии просит меня…
Адам вкратце знал, что произошло с Джей-Ти в Ланконии.
– Здесь сказано: они хотят, чтобы ты рассказал им про изюм и машины. Они не говорят, что просят тебя стать королем.
Впервые за многие дни в глазах Джей-Ти мелькнул огонек жизни.
– Но, может, это такой эвфемизм, может, дело не в точном соблюдении строки Конституции. Может, народ Ланконии не возражает против американского короля, Джей-Ти встал.
– А я думал, что ты не хочешь быть королем. Билл говорил отцу, что тебя тошнит при одной только мысли об этом. Я тебя хорошо понимаю, братец, меня бы тоже тошнило. Никакой свободы – только расшаркивания, рукопожатия, какая-нибудь нудная королева, вместо жены, с плотно сжатыми губами, чаепития.
– Да ничего ты не понимаешь! – взорвался Джей-Ти. – Ты не знаешь, что это такое, когда ты нужен, когда ты необходим. Я нужен этой стране и… – он умолк и перевел дыхание, – и мне нужна Ланкония… и Ария.
Он пошел прочь из комнаты.
– Куда ты? – спросил вдогонку Адам.
– Домой, – крикнул в ответ Джей-Ти. – Домой, к моей жене. Они могут не дать мне стать королем, но я буду бороться! Это мое право – бороться.
Адам засмеялся и довольно откинулся в своем кресле.
Ария обернулась и увидела Джей-Ти, стоявшего на краю подиума.
Гнев захлестнул ее с такой силой, что она едва могла говорить, но она продолжала читать с дрожью в голосе.
Он подошел к трибуне и сунул свою голову между нею и народом; губы его были почти вплотную к микрофону.
– Народ Ланконии, – сказал он, не обращая внимания на протесты Арии, – я хочу сделать заявление. Несколько недель назад ваша принцесса ездила в Америку. Ее долго не было, и вам сказали, что она болела. Но это не так. Она задержалась там потому, что вышла замуж за меня.
Ария пыталась оттолкнуть его от микрофона, но он не уступал, а толпа начала гудеть в недоверии.
– Я знаю, что я – американец, – продолжал Джей-Ти, – и я знаю, я – не королевской крови, но, если вы захотите, я стану королем.
Толпа была так поражена, что никто не раскрывал рта, пока какой-то мужчина громко не спросил:
– А что скажет принцесса Ария?
– Нет! – взорвалась Ария. – Ты уехал и бросил меня. Я никогда не смогу верить тебе, и как я могу доверить тебе…
Но тут Джей-Ти крепко обнял и поцеловал ее, и толпа начала веселиться.
– Я не могу жить без тебя, – кричал он ей сквозь шум и гам. – И люди попросили меня – значит, тебе не нужно отрекаться. Ты когда-нибудь слышала про «Вобрук шиппинг»?
Она была слишком поражена всем происшедшим, чтобы его понимать, но она машинально ответила:
– Нет. Это что-то корабельное? Джарл, нам не нужны корабли. Нам нужны школы, колодцы и…
Он опять ее поцеловал.
– Да здравствует король Джарл! – орала толпа.
– Принц! – кричала Ария в микрофон. – Принц Джарл, – но ее никто не слушал.
– Пошли, детка, пошли домой, – кричал Джей-Ти. – Я тут прихватил с собой кое-кого из моей семьи. Мы еще устроим в вашей стране настоящий двадцатый век.
Она обвила его руками, позабыв, что она на людях и что она – принцесса.
– В нашей, – сказала она, улыбаясь. – В нашей стране.