Ирка с детства немножко лопочет по-французски. Что-то там у нее было в далеком прошлом, о чем она мне ни за что не хочет рассказывать. Наверное, имелся еще пятый принц французских кровей, по случайности оставленный Иркой без наследника.
Из-за французского Ирка в приюте с первого дня ни на шаг не отходила от африканца – то есть конечно не сама по себе, а по прямому указанию начальства. Африка оплатила приюту все расходы по пациенту на год вперед, теперь надо было конечно держать марку.
И тут выясняется... что слабенький этот коричневый старикашка по сути реальный фактический принц. То есть в регистратуре девицы всё это знали уже в день поступления, но как-то сперва не обратили внимания. А тут документы шоколадного наконец попали к завотделением.
Наутро он вызвал к себе Ирку и строго-настрого запретил ей хамить и фыркать на пациента во избежание международного конфликта. «Чего это? – окрысилась было Ирка. – Небось не сахарный...» На что начальник резонно поведал Ирке внезапную правду...
Зону книзу от Иркиного пупка тут же перехватило спазмом. Она с трудом выбралась из кабинета начальника в коридор и иноходью кинулась в курилку под лестницей.
Дальше всё развивалось как в мелодраме. К концу первой недели шоколадный принц уже официально целовал Ирке ручку, а еще две недели спустя в его палате появился нотариус – тоже не без оттенка шоколада на видимых участках кожи. Ирке вручили огромный букет и отпустили на час в приютский дворик – подумать.
Ирка вернулась раньше. Она распахнула дверь в палату африканского принца, встала в проеме и, встряхнув волосами, выдохнула:
– Жё суи д’аккор... Я согласна.
– Се манификь... – прошептал шоколадный пациент. – Мерси, мон трезор.
– Трезор... – эхом повторила Ирка. – Сокровище.
Нотариус распахнул перед ними свою папку и протянул каждому отдельное стило...
И вот мы сидим в машине в «нашем» тупичке, Ирка по-прежнему возится с мобильником.
– А ты не хочешь поехать в Абиджан? – внезапно спрашивает она.
– Куда? – не понимаю я.
– В Кот д’Ивуар... Я найду тебе работу по специальности...
Она поворачивает ко мне голову и на глазах у нее слезы. Я глажу её волосы, а носом утыкаюсь ей в переносицу. В горле и в носу у меня тоже щиплет...
– Ты лучше себе найди сперва работу, ворона... По специальности...
Я тепло улыбаюсь, и глаза теперь реально влажные.
– Мне не надо, – задиристо отвечает она и вскидывает брови. – Я теперь принцесса...
И тут же поправляется:
– Вдова-принцесса...
– Чтоо-о?! – выпучиваю я глаза. Хотя и без вопросов всё ясно, чего уж тут...
– Он вчера умер... Я просто забыла тебе сказать...
Она собирается ехать. Абиджан, Берег Слоновой кости. Немаленький город, три миллиона народу. Правда, у принца уже внуки, а в стране республика, но голубую кровь, понятное дело, не пропьешь, даже если сегодня у власти поганые... ну, то есть не совсем поганые, но всё же марионетки, продвинутые блатом и кознями. Французы по-прежнему творят беспредел в своих былых колониях.
У Ирки теперь курсы французского, курсы хороших манер – деньги на всё это она берет со счета усопшего принца. Экономит – как всегда и на всём экономила. Купила строгих костюмов – тут, понятно, по протоколу пришлось раскошелиться, все они от Диора и Версаче.
Я тоже уволился, догуливаю остатки отпуска. Вначале мы сговорились, что я приеду попозже, когда она осмотрится и выяснит, как там с жильем. Я против. Я хочу лететь вместе, поселиться где-нибудь не задорого и с первого дня быть под рукой. Именно с первого дня. Это Африка, бэби, там пантеры порою прогуливаются, в этом Абиджане. Экватор опять же и всё такое.