«Я рад, что с тобой все в порядке. Рядом Олаф?.. Мне всегда трудно узнать Олафа.»
«Что с тобой, что с принцессой? Расскажи нам все, я не вижу, где вы.»
«Все начинается. Они принялись за Строжу. Потом моя очередь, и я больше не смогу с тобой говорить… Я предложил принцессе быструю смерть, это все, что я могу для нее сделать. Но она молода и колеблется. Люсьен, если ты хочешь помочь ей, приходи и убей. Потом - меня, я прошу.»
«Кто с тобой из людей? Они здоровы?»
- Я тоже хочу слышать, пусть говорит и мне, глупый паук! - толкнул стражника в бок Олаф.
«Говори мне и Олафу.»
«Здесь молодой человек Агрис, служанка принцессы и Агни. Все, кроме Агриса, ранены. У Агни оторвана рука,» - педантично перечислил смертоносец. - «Мы лежим справа от центрального огня, если смотреть с вашей стороны.»
«Сколько дикарей? Они пляшут, не вооружены?» - вмешался чивиец. - «Есть караулы? Откуда нам лучше подойти?»
«Караулов нет,» - ответил Пори. - «Но дикари все с оружием, их много. Поспешите, вы слышите, как кричит Строжа?»
Они слышали. По их сознанием била то чуть затухающая, то опять вспыхивающая струя сплошной боли, исходящая от того огня, что был слева. Там собрались почти все повстанцы, их танец стал быстрее, песня громче. Можно было разобрать бесконечное повторение имени Фольша.
- Поспешим, - решился чивиец. - Подойдем ближе. Они у света, нам будет все хорошо видно. Вот только колдун… Пори, что делает колдун? Он у вас один или несколько?
«У нас нет колдуна, колдун у повстанцев,» - заметил непонятливый Пори. - «Один, его зовут Костас. Сидит чуть в стороне, не поет, не шевелится. Он что-то съел, какой-то порошок.»
- Очень хорошо, - они уже спускались вниз, цепляясь за камни, скользя по сырой траве. - Вот только что нам делать, когда дикари опомнятся? Забраться сюда с пленниками не получится, нас догонят.
- Прости, Олаф, но я должен прежде всего думать о принцессе, - Люсьен лучше видел в темноте и поддерживал спутника за локоть. - Возьмем ее, убьем Пори, остальным попробуем дать оружие. От Агриса мало проку… Я бы доверил ему увести Тулпан, но он все сделает не так. Поэтому сделай это ты.
- Сделать что? - опешил чивиец.
- Уведи принцессу, ты знаешь дорогу. Больше некому, Агни не сможет забраться здесь, а мечом все-таки принесет пользу.
- Какой ты странный человек, - вздохнул Олаф. Они уже спустились вниз и с ходу вбежали в холодный, обжигающий ручей, который по счастью оказался мелким. - Я придумываю планы, рассчитываю на тебя, а ты только: хватай и беги, а я тут буду помирать. Нет, Люсьен, это ты плохо придумал, хотя и благородно. Одному мне не отстоять тропу в скалах, не говоря уже о том, что я там заблужусь. Что же до принцессы…
Ему пришлось замолчать, чтобы одолеть подъем на склон. Воины взбежали наверх одним махом, почти до самых огней, и лишь в полусотне шагов повалились на землю. Теперь они, невидимые пляшущим, видели и слышали почти все. Именно там, где и обещал Пори, спутники нашли пленных, прижавшихся к двум неподвижным тушам пауков. Строжа, хитин которого был почти полностью разбит, доживал последние, самые ужасные минуты своей жизни. Прямо в его вскрытое тело кидали угольки, некоторые дикари пришли уже в такой экстаз, что выхватывали их из пламени руками.
- Что же они так орут? - громко сказал Олаф стражнику. - Фольш да Фольш… Не такое уж приятное имя. Люсьен, мы можем убить не меньше десятка этих сумасшедших, а то и больше! Жаль, что у нас другая задача.
- Ты придумал что-нибудь лучшее, чем я?
- Вроде бы да. А может быть, совсем наоборот, никогда не узнаешь точно, пока не попробуешь. Пори! Скажи людям, что мы здесь. И не кусай пожалуйста принцессу, глупый раскоряка, за это я обещаю тебя убить.
«Спасибо, Олаф,» - почти нежно ответил паук.
Глава седьмая
Разложив костры, повстанцы собрались вокруг пленников и стали шумно обсуждать, с какого паука начать церемонию жертвоприношения Фольшу. Право принять решение принадлежало Вальте и Костасу, но каждый хотел что-нибудь посоветовать. Люди пинали туши ногами, вскакивали на них, громко хохотали, глядя на брызгающие ядом, щелкающие жвалы. Удары гнева, которыми пытались защититься смертоносцы, их только раззадоривали.
- Этот, - наконец изрек колдун и ткнул пальцем в Строжу. - Самый жирный. Такие раньше других подыхают.
- А сколько ты их всего Фольшу скормил? - спросил Волосатый Вик, ради торжества скинувший и штаны, но по прежнему державший в руках топор.
- Шесть, - улыбнулся Костас. - Это будет седьмой. А вот этот, - он показал на Пори, - восьмой. Слава Фольшу!
- Слава! - грянул нестройный, но воодушевленный хор.
Плененные люди сидели рядом с восьмилапыми, поэтому тоже оказались в кольце. Каждому из них, кроме Агни, связали руки за спиной, даже принцессе, у которой при этом опять вывернулась сломанная ключица. Тулпан теперь почти не обращала на происходившее внимание, привалившись к плечу бледной Алпы.
- А потом и ваша очередь, мои дорогие, - Костас похлопал по щеке Агриса. - В твоем выборе, малыш, я почему-то совсем не сомневаюсь. В выборе однорукого - тоже… Может быть, тоже отправить его к Фольшу сразу?
- Нет, - замотала головой Вальта. - Людей потом. Хорошо, что хоть один попался упрямый, так веселее. Я его сама разделаю… Где Имрус, колдун?
- Я же сказал: он остался в ущелье, не поднялся наверх, - нахмурился Костас. - Не спрашивай больше о нем, бери Вика.
- Но я не понимаю, кто мог его убить! - схватила его за руку атаманша, в то время как повстанцы потащили к огню Строжу. - Ты должен знать, ты же колдун!