Его руки стремительно переползают вначале на мою спину, потом на попу, а после, в одно движение, он касаются лифа платья и резко опускает его вниз. Через кружево лифчика, Воронков жадно ласкает твёрдые соски, отчего я начинаю стонать от восторга в его неустанные губы.
Поцелуй становится ещё жарче и интенсивнее, теперь он не даёт мне даже секундной передышки. А тем временем его пальцы тоже не отстают по напору - они так сильно сдавливают и трут соски, что я уже не знаю от чего плыву сильнее – толи от удовольствия, которое колышется в животе, толи от боли, от которой пульсирует плоть.
Вскрикнув, я отрываюсь от его губ и хрипло бормочу.
- Коснись их губами. Хочу очень… Возьми их в рот… прошу, - пьяно умоляю я Артёма.
И когда он, прямо через бюстгальтер, берёт в рот первый сосок, я прикусываю палец, чтобы не закричать от восторга. Истерзанные соски тянет и пощипывает, но нежность языка, ласкающая самые верхушечки сосков, увеличивает удовольствие в сто крат.
Захмелев от кайфа, я тянусь к парню и запускаю руку под его футболку. Там-м... горячо… твёрдо… гладко и крапинки пота…
И тут словно пробки выбивает. Волшебство прекращается. Артём вытаскивает мою руку из под футболки и порывисто прижимает её к своей щеке.
- Остановиться… надо остановиться, Веро-ника, - хрипло цедит Воронков, при этом его голос дрожит и вибрирует.
Я начинаю понемногу приходить в себя и растерянно оглядываюсь по сторонам. Потом смотрю на нас и даже глаза прикрываю от увиденного.
Верх моего платья висит на талии, лифчик мокрый насквозь от его поцелуев, футболка Артёма задрана, но главное… мне в живот упирается его твёрдый член. Это точно он – что-что, а физиологию человека я в школе сдавала на пятёрку.
«Стыд и срам» - как сказала бы Вера, а я могу только еле слышно прошипеть «ужас» и резко отстраниться от Воронкова.
Отвернувшись, я натягиваю лямки от платья и словно ракета выскакиваю в коридор.
Рефлексия накрывает меня не сразу – через час. Но приходит она не одна, а со стыдом и с осознанием под ручку.
Надо было так ослабеть! Буквально очуметь! План то был совершенно другим. Это он должен был пойти ко дну, а не я. Это он должен был сейчас валяться на дне любовных переживаний обо мне, а я должна была плыть по поверхности - на корабле триумфа и пренебрежения. Где? Где всё это! Где?
Промучившись всю ночь, я кое как поднялась с утра, чтобы отправиться в колледж. Начались экзамены и сегодня первая консультация, а я в таком виде.
Чёртов ботаник. Он точно у меня ещё попляшет. Нашёлся умник.
Но в колледже его не оказалось. Ни сегодня, ни на следующий день, Воронков на консультации не явился. А когда он не пришёл и на сам экзамен, мне пришлось уточнять у Синицыной, где носит ботаника.
- Так он же все экзамены сдал. На пятёрки. Я слышала, что он уже и второй курс начал сдавать. Представь какой умный.
Я нахмурилась, а Синичка уже во всю чирикала.
- Мне мама говорит, что такого мужа и надо выбирать. Умного, спокойного. Как наш Артём.
- А ты чего? - с пересохшим дыханием, выговариваю я.
- Тоже так думаю…
- А ты про это не думай, - резко выплёвываю я, - тебе вредно. Заболеешь ещё.
- Не поняла, - шепчет мне в след Валя, но я просто выхожу из аудитории.
- Думает она! Заучка ещё одна. Настоящая пара для ботаника. Вот же парочка будет. Побьют все рекорды по рождению вундеркиндов в нашем захолустье, - зло бормочу себе под нос я, а студенты на меня только осторожно косятся.
Чувствуют, похоже, что я на грани.
Глава 3
Глава 3
Я выдержала ещё три дня. Сдала два экзамена, один из которых на четыре, но сейчас меня эта тема почему то не так сильно волновала. По фиг на машину. Не купит её Вера в эту сессию, значит буду стараться в следующую. Тема желанной машины отошла на второй план, а на её месте поселились другие мысли...
Мысли о ботаники засорили мою голову похлеще всякой инженерной фигни. Но я стала бояться даже не этого. Я до панического ужаса боялась, что такие мои эмоции вызваны не только, или даже не столько, ущемлённым самолюбием, а чем то иным… незнакомым для меня в принципе.
На четвертый день я самолично прополола и прорыхлила почву в нашей оранжерее. Обычно возня с любимыми цветами меня немного приземляла и успокаивала. Бывало в детстве, я могла целыми сутками здесь копаться, но сегодня мне уже ничего не помогало. Я тосковала. До дрожи в теле. До умопомрачения я тосковала по проклятому ботанику. Разве такое возможно?