Развалившись на диване, я задрала футболку, тем самым открывая живот, и завязала её края узлом под грудью. Потом я слегка опустила джинсы и, немного подумав, распустила волосы. Покусав губы и похлопав себя по щекам, я натянула на рот соблазнительную, как мне показалось, улыбку и стала ждать Воронкова. Пусть думает обо мне что хочет, но потом. А сейчас мне просто необходимы его внимание и нежность.
Так хочется его поцелуев. Хочу чтобы он целовал меня долго-долго. А после, чтобы шептал мне на ушко, что я самая красивая, самая нежная и самая лучшая девушка на планете. И ещё, чтобы он сказал, что давно меня безумно любит и готов за меня хоть в огонь, хоть в воду кинуться.
Размечтавшись, я не сразу услышала его шаги в коридоре, поэтому когда парень вошёл в столовую, я не сразу смогла изобразить заготовленную улыбку.
Артём замер на пороге как вкопанный. Он был даже не удивлён, скорее шокирован. Обведя взглядом мой призывающий образ, он отступил на шаг назад и совсем тихо спросил.
- Что это значит?
Вот глупый!
- Нравится? – вопросом на вопрос отвечаю я и начинаю сбиваться с дыхания от его потемневшего взгляда.
У парня дёргается кадык и он нехотя отводит глаза в сторону.
- Вероника.., - хрипло начинает Артём, - нам не нужно… нам не надо делать глупости. Зря ты вообще приехала и…
- Я видела твои фотографии. Вернее мои, - порывисто перебиваю его я и следом, от нарастающей обиды, сдавливую края диванного пледа.
Какой же он упрямый. Его не чем не проймёшь. Через себя переступит, но сделает как чёртов праведник. А я то дура, размечталась…
Артём резко вскидывает голову и начинает растирать ладошкой лоб. Он вначале бледнеет, а потом по щекам расползаются красные пятна.
Правильно, что волнуешься, ботаник. Я для тебя готова на многое, а ты всё время нос от меня воротишь.
Оправив футболку, я подскакиваю с дивана и спешно собираю волосы в хвост.
- Уеду сейчас, не переживай. Оставайся один со своими гусями и целуйся с ними с утра до вечера, раз такой заумно-правильный. А я найду с кем время провести, не переживай. Желающие только что в очередь не выстраиваются ко мне. На всё готовы, ради меня.
Парень молчит и я демонстративно шествую мимо него. И когда моя нога касается порога, я не выдерживаю и подхожу к Воронкову вплотную. Моя злость плещется через край и я уже практически не контролирую себя.
- И ещё – можешь ко мне больше не приближаться. Мне вообще противно находиться с тобой рядом. Ещё измараюсь и провоняю гусиным навозом. Понял?!
Артём сжимает кулаки и сквозь зубы едко шипит.
- Уже измаралась, поэтому проваливай отмываться. Заодно рот прополощи и голову проветри.
Воронков резко перехватывает мой локоть и начинает тащить меня на выход.
Он что же, решил меня вышвырнуть из дома!? – охаю я и в бешенстве наступаю ему на ногу.
Не ожидая от меня подобного, парень теряет равновесие и заваливается в сторону, естественно волоча меня за собой. В конечном итоге он падает первым, а я приземляюсь сверху. Задрав голову, я беспокойно вглядываюсь в его лицо и не найдя признаков боли, гневно шепчу.
- Убери свои грязные лапы с моего локтя.
Он сразу же разжимает руки и я добавляю.
- Как ты вообще посмел меня трогать! Ты даже пальцем касаться меня не достоин…
Я елозию по его телу и пытаюсь приподняться. И тут ботаник резко садиться на пол, отчего я сразу же заваливаюсь назад. Артём, в последний момент, ловит меня и опрокидывает на себя. Клюнув носом ему в щёку, я сразу же чувствую его горячее дыхание и проворачиваю голову к его губам.
Вот что за чертовщина со мной происходит? Ещё секунду назад, я хотела его убить, а теперь мне безумно хочется его поцеловать.
3.6
3.6
Тянусь к его губам и начинаю дрожать от предвкушения. Я уже почти их касаюсь, как Артём отстраняется и хрипло шепчет мне в ухо.
- Тебе же противно… измараешься…
Его огненное дыхание запускает по телу тысячи мурашек и я скольжу по его щеке губами. Коснувшись уха Артёма, я сипло бормочу.
- Противно до мурашек… чувствуешь? Противно так, что я готова на что угодно, лишь бы почувствовать твоё дыхание у себя во рту... Противно до…
Я не успеваю договорить, Воронков вгрызается в мои губы и начинает с остервенением их терзать. Его и мои стоны сливаются в бессвязную первобытную какофонию, от звуков которой я теряю остатки благоразумия.