Он вновь отворачивается, но я обхожу его и становлюсь у него на пути.
- Кого хочу, того и поучаю. Ты мне точно не указ. Ты ведь тоже свои «учения» на Синицыну решил перенаправить… Одна не дала, так ты вариант попроще решил выбрать? Она то конечно расщедрится…
Артём сжимает челюсть и грубо выплёвывает.
- Замолчи! Какая же помойка у тебя в голове. Мне за тебя стыдно, а ты по видимому и слова такого не знаешь – «стыд».
- Что? Тебе стыдно? Да это мне стыдно, что ты прикасался ко мне, что ты… что… ты…
Слёзы мешают мне закончить свою речь. Я пытаюсь собраться и хоть что-то сказать, но изо рта выдираются одни лишь всхлипывания.
- Прекращай играть в людей, Вероника. Они не куклы и уж точно не чем тебе не обязаны, - устало говорит Артём и тут же уходит.
Я стою поперёк улицы и реву навзрыд. Меня лихорадит и потряхивает. Окружающий мир резко утратил все свои яркие краски и стал грязно-серым.
Упав на колени, я опускаю голову вниз и растираю слёзы по разбитым об асфальт коленям.
Боль расползается внутри меня, словно яд по венам, после укуса змеи. Я знаю как это бывает. Меня кусали змеи, совсем маленькую. А рядом... мама с папой умирали. А я ничего не могла сделать! Просто лежала, опутанная змеями, и ревела от стаха и боли. Но главное, я рыдала от того, что ни чем не могу им помочь.
Я также ревела, как сейчас. Но не столько от физической боли, сколько от другой... От внутренней, душевной.
Я тогда была слабой, как и сейчас. Не управляла ни собой, ни ситуацией. Я трусливо лежала и смотрела, как из родителей уходит жизнь. Сначала мама… а потом и папа…
Мама любила путешествия, приключения. Меня, шестилетнюю девчонку, родители всегда брали с собой. Мама была за семью. Только вместе. Только втроём. Мы практически не разлучались.
Вот и в тот день, в небольшом поселении в Южной Америке, мы тоже все вместе... разбились на машине. Машина упала на скалы, где под ярким солнцем, на камнях, грелись целые полчища змей. Ох, как же они нам обрадовались! Их удаче не было предела. Моему страху и горю тоже не было предела... меры.
В тот день, тихая и добрая девочка, умерла вместе с мамой и папой. А на её месте появилась девочка, которая всегда будет управлять своей жизнью и людьми, которые её окружают. Контролировать всё и вся…
А сейчас… сегодня… я поняла, что ни черта у меня не вышло. Эта слабачка не убита змеями и горем. Не-ет. Она там – внутри меня. В недрах.
И зачем только мимо проезжающий врач, потратил одно-единственное противоядие на меня. На слабую идиотку. Лучше бы выбрал отца. Ввёл противоядие ему - сильному, смелому, контролирующему свою жизнь мужчине. Контролирующему других…
- Ника… Ника! – краем сознания отмечаю я, что меня зовут.
- Что с тобой? Тебе плохо что ли?
Сонька… Вот кого точно не ожидала увидеть.
- Оооо, да ты какая раскрасавица. Мордаха опухшая, колени в кровь. Давай… Поднимайся скорей. Оказывается ты и плакать у нас умеешь. Слава богу, я уж думала у тебя ледышка вместо сердца заложена.
В другое время я бы послала её на хрен, но серьёзное выражение Сонькиного лица, которое ей совершенно не свойственно, ввело меня в ступор. Поэтому с её помощью, я кое как поднялась.
- А я качу на своём мотике и вижу знакомое платьишко на асфальте валяется… Ну, ты даёшь, мать! Вроде недавно только разошлись. Да и не пьяная ты… Чего случилось то?
Я сжимаю губы, но всё равно всхлипываю.
Сонька присвистнула и тихо проговорила.
- В общем – поехали… А то явишься в таком виде к Вере Николаевне и она ласты ещё откинет…
Сонька, довольно бесцеремонно, потащила меня к своему мотоциклу, но я стала активно сопротивляться.
- Я не поеду никуда… Куда ты вообще меня повезёшь?
- В реабилитационный центр, - теперь уже весело хмыкнула одногруппница и ещё быстрее потащила меня к припаркованному у остановки мотоциклу.
4.2
4.2
- Это что вообще? – спросила я у Соньки, когда мы подъехали к ветхому строению на окраине Заводского района.
Воронков жил в трёх кварталах отсюда и вначале, я даже подумала, что Сонька везёт меня к нему. Но потом, когда мы свернули на перекрёстке в небольшую рощу, я поняла, что мы едем ещё в бОльшее захолустье.
- Это наше убежище, - с гордостью проговорила одногруппница, словно она не о древней избушке говорила, а о современном особняке, - здесь мы бухаем, болеем с похмелья, чпокаемся, когда приспичит и…