- Конечно, Вениамин Альбертович, контролировать всё буду я и основная концепция будет тоже моя.
Вот тут я вообще еле сдерживаю себя. Вот сейчас бы взять и сбежать из этого кабинета. От этих мужчин. Где один – бывший и горячо любимый мужчина, которому на тебя просто плевать. Второй - лебезящий начальник, который готов на всё что угодно, лишь бы получить этот заказ. Третий – высокомерный, безвкусный ненавистник женщин. Четвёртый – причиндалоноситель, кончающий от унижения ближних. А пятый – кобель, предпочитающий оценивать женщин не по мозгам и талантам, а по смазливой мордахе, размеру груди и заднице.
- Вот и договорились, - радостно восклицает директор, - садись за стол, Вероника. Послушаешь, о чем мы договоримся на первом этапе.
Я кусаю губы настолько сильно, что чувствую вкус металла во рту.
Значит Саныч предлагает мне «послушать», твою мать. Не обговорить, не поучаствовать в разговоре, не обсудить решения.., а просто послушать. Ааааа.
Я упираюсь носком кроссовка в пол и бросаю хмурый взгляд на мужчин за столом. Все уже приступают к беседе, только Артём словно отстранён от основного разговора. Он поправляет часы на запястье и бросает короткий взгляд на стол. Можно подумать, что ему скучно и совсем не интересно общее обсуждение. Ему совершенно похрен, что только что перед ним унизили девушку, с которой его связывали…. А вот что нас связывало я так и не смогла определить. Отношения… нет. Чувства… с моей стороны, как я сейчас понимаю, да.
- Ваша сотрудница так и будет стоять? – неожиданно спрашивает Прокопьев, - вот поэтому я и не люблю работать с женщинами. Приказы начальства выполняют не в полной мере и это ещё в лучшем случае. И живут эмоциями, а не разумом.
Я облизываю покалывающие от укусов губы и ухмыляясь заявляю.
- Женщины безусловно отличаемся от мужчин. И не только в работе. Мы не меряемся с мужчинами причиндалами и не кайфуем от их унижения. А ещё, мы не повышаем себе самооценку, принижая мужские возможности.
Саныч шумно выдыхает, а мы с Прокопьевым друг от друга глаз отвести не можем. Так бы и испилили друг друга.
- Вемин, - в звенящей тишине неожиданно раздаётся голос Артёма и я тут же перевожу на него взгляд.
Хочется не упустить не одного слово. Заглотить каждый оттенок его голоса.
- Концепция Вероники нам подходит по всем параметрам. Она оптимальная во всех отношениях. Если отдашь проект ему, - без единой эмоции на лице, Артём кивает на Сергея, - придётся всё начинать заново, а времени у нас нет. Да и не факт, что всё будет так, как на этих эскизах.
Вениамин хмурится и вглядывается в листы на столе. Затем он поднимает взгляд на Воронкова и сухо уточняет.
- Я с бабами работать не люблю, но раз ты говоришь, Артём… Ладно, пусть эта девчонка отвечает за проект.
После, он переводит взгляд на меня и сипло бормочет.
- Дерзай, Вероника. Накосячишь – спрос будет не как с бабы. И ещё – причиндалами тебе со мной и так не помериться. Причиндалка не выросла. Вот когда сделаешь всё безупречно, тогда и поговорим.
Я отмираю и перевожу взгляд на Артёма, но он конечно на меня не смотрит.
Для какой интересно цели он склонил директора на мою сторону? Да ещё и похвалил мой проект после публичного принижения моих возможностей.
Он не обозначил, что мы знакомы, не выдал никакой реакции и отношения к нашей неожиданной встрече, но в какой-то степени защитил меня.
Не знаю почему, но внутри стало горячо от этих мыслей. И когда я вечером ехала домой, я ещё раз прокручивала весь этот эпизод в кабинете.
Может он не хотел при всех показывать свои истинные эмоции? Но с другой стороны, после ознакомительной презентации будущего проекта, он мог бы подойти ко мне. Но нет, он не подошёл.
Он во время презентации больше изучал бумаги, нежели говорил. Артем очень редко задавал уточняющие вопросы и вновь погружался в содержимое бумаг. Зато Вениамин, после каждого вопроса Воронкова, будто оживал и добавлял к его вопросам уточняющие или подобные.
Возможно Артём решил, что общий проект нас вновь сблизит…
Блин. Что-то меня не туда понесло.
Ему наверняка на прошлое плевать. Он возможно и позабыл всё…
Это я никогда не забывала о нём. Даже если бы безумно захотела, всё равно бы не забыла – дочь напомнит. Вера была маленькой копией меня, но глаза, взгляд, излишняя серьезность и задумчивость – это всё досталось ей от отца. Иногда посмотрит – и рыдать хочется, настолько их глаза похожи. Я и рыдала. Ночами, пока дочь не слышит.
А эти сны… В них не было моей жестокости и высокомерия. В них не было наших ссор и непонимания. Мы всегда были вместе. Любящие… дарящие… желанные…