- Пошёл вон отсюда. Быстро. Не уйдешь через минуту - вызову полицию.
Артём явно не ожидавший подобного, щурит глаза и поправляет часы на руке.
- Можешь подавиться своими деньгами и про разговор о Вере забудь. Можешь даже вообразить, что ты сделал тест и он не показал твоё непосредственное отношение к моей дочери. Считай, как и что хочешь, мне по фиг. Просто убирайся из моей квартиры и всё. Время пошло и будь уверен, полицию я вызову.
Ухватившись за трубку.стационарного аппарата, я приготавливаюсь набрать нужный номер, но Воронков наконец отмирает.
Он дергает трубку на себя и пытается выраать её у меня. В ответ, я толкаю его, но... Но полы халата вдруг расползаются и оголяют грудь и плечо.
В повисшей тишине я впадаю в некий ступор, поэтому не сразу поправляю халат. Артём же не отрываясь смотрит на мою грудь, при этом на его лице сменяется целый калейдоскоп эмоций.
2.3
2.3
И вот он поднимает ладонь, за которой я не отрывно слежу, и… и поправляет мой халат. При этом его палец легонько задевает затвердевший сосок, отчего меня словно током бьёт. Низ живота стягивает и начинает ломить, поэтому мне приходится отступить от Артёма на шаг. Продолжения он явно не хочет, а я боюсь снова облажаться, кинувшись к нему с поцелуями.
- Уходи… пожалуйста, - хрипло умоляю я и отступаю ещё на шаг назад.
Отвернувшись, я вцепляюсь руками в раковину и ищу глазами стакан. Мне надо выпить воды – в горле жутко пересохло, - а лучше опрокинуть стакан, с холодным содержимым, на себя. Может это поможет хоть немного прийти в себя.
- Я от своей дочери не откажусь никогда, - через некоторое время заявляет Артём, - не захочешь делать тест – не делай. В суде и желания твоего не спросят…
Я резко разворачиваюсь к нему и с болью в голосе выдавливаю.
- Откуда в тебе столько жестокости, Артём? Если хочешь расквитаться со мной за прошлое, то сильно не старайся. Жизнь и так долбит меня по полной, эксклюзивно-извращённой, программе. Кроме Веры, в моей жизни нет ничего и никого. За неё я разорву на части любого. А все эти суды-анализы… они могут навредить моей девочке. Её жизнь и без этого полна переживаний…
Я не смотрю ему в глаза, пока говорю всё это - боюсь расплакаться или показать насколько я раздавлена его словами.
- Каких переживаний? – перебивает меня Воронков.
- Моя дочь – инвалид детства. В течение пяти лет я выгрызаю мою девочку из пут болезни и… и делаю это более чем успешно. Наследство бабушки я не похерила, как ты выразился, я им заплатила за жизнь и здоровье Веры.
Артём отворачивается к окну и накрывает голову руками.
- Про разговор о дочери можешь забыть и идти спокойно жить своей жизнью. В ином случае... я тебя убью, если дочь пострадает из-за твоих проверок. Я не шучу, за дочь я реально готова убить.
- Какова причина инвалидности? – тихо уточняет Артём.
Первым порывом было ответить ему: какая разница, но потом, я всё же объясняю.
- Вера родилась почти на десять недель раньше срока. У нее были сильные проблемы с легкими и практически полная слепота… На данный момент, у нее хроническая абструктивная болезнь легких и одна из форм слепоты. Без очков, моя крошка, практически ничего не видит, но и это определённая победа. Сейчас мне врачи уже говорят, что проблемы с глазами передались ей по наследству, но у нас ни у кого таких проблем не было…
- У меня бабушка и мама очень плохо видели, а Пете, в детстве, делали операцию на глазах, - не оборачиваясь проговорил Артём и я прикусила язык от осознания его слов, - у нас по всей материнской линии были сильнейшие нарушения зрения. Мама всегда удивлялась моему стопроцентному зрению. И ещё… не знаю может это и другая ситуация, но… Бабушка родила маму гораздо раньше срока, и мама родила меня и Петьку тоже очень рано. Петьку на тридцатой неделе, меня на тридцать второй. Это я точно знаю, потому что все детские карты всегда были у меня на руках. Может что-то передалось…
- Я не знаю.., - шёпотом говорю я и зажимаю в руках стакан с водой.
Я так и не выпила воду, которую наливала.
- У меня никого кроме тебя не было, поэтому дочь точно твоя, не сомневайся, - в порыве чувств говорю я и тут же жалею о брошенной фразе.
Вот зачем снова ляпнула?!
Артём оборачивается и внимательно смотрит мне в глаза.
- Моя.., - эхом проговаривает он, а потом на мгновение прикрывает глаза и уже более серьезно продолжает, - я хочу принимать участие в её жизни.
Казалось бы обычная и даже положительная фраза, но меня она буквально придавливает к полу.