3.
Амина кивнула Милли, устроившейся рядом с ней и ставшей с момента заключения брака ее личной горничной. Путь был неблизкий, но Амина захватила с собой нитки и спицы. Князь был где-то неподалеку и по обычаю сопровождал своих спутников верхом.
-Я так волнуюсь.-призналась девушка.-А вы, госпожа? -Нисколечко.- ответила Амина. Ей грустно было прощаться с домом, и на глаза ее навернулись слезы, когда они покинули королевские владения. Но князь обещал ей, что они смогут навещать родных. Амина высматривала мужа, вот только с тех пор, как закончилась брачная церемония, он так и не подошел к ней. Ровно после заката вся процессия остановилась в одном из крупных поселений. Дамам помог выйти из экипажа молодой рыцарь в кольчуге, украшенной через трое золотыми кольцами. На вид ему было лет девятнадцать, сколько на самом деле- неясно. Юношу выделяла не только броская амуниция, но и резкая, какая-то тяжелая красота. Милли залюбовалась молодым человеком. Даже Амина отметила мысленно, что северянин хорош собой- статен, ладно сложен и улыбчив. Вот только в уголках черных как ночь глаз затаился молодой зверь. Сойдя на твердую землю, Амина вновь поискала глазами мужа. -Его величество велел проводить вас в дом, пока он занят беседой с графом.- словно прочитав ее мысли сказал рыцарь. -Занят, беседой.- очень тихо возмутилась Амина. -Ничего не поделаешь, госпожа. Государственные дела даже вдали от дома князю приходится решать.- услышав ее, ответил рыцарь. Амина застыдилась своих неосторожно сказанных слов. Она не знает, как принято вести себя королеве Даринтии, но вовлекать посторонних в свои семейные неурядицы точно не следует. -Я распорядился приготовить все к ночлегу. Ужин вам подаст хозяйка. Она довольно проста, но очень мила. Если у вас есть пожелание написать записку дяде, я предоставлю вам кисть, бумагу и чернильницу. -Дяде?- переспросила Амина. Юноша хоть и неплохо понимает ее язык, все же говорит с сильным акцентом. Послышалось ли ей это? -Да, мы с вами родственники госпожа. Вижу, вы удивлены. Я сын его младшего брата, воспитывался в его доме много лет. Амина вспомнила, что слышала, будто у князя нет сына. -У князя нет детей.- словно вновь прочитав ее мысли сказал рыцарь.-Все три его жены были бесплодны, и потому он забрал меня на воспитание. Мое имя Руни. -Амина, принцесса Рогведы. -Принцесса Даринтии.- поправил Руни. -Не королева? -У нас нет такого титула. -Корону-то мне дадут?- спросила со смехом Амина. -Даже дядя ее не носит. -А как же вы различаете принцесс? -Мы знаем их в лицо. Вас будет трудно спутать с кем-либо, госпожа. И кроме того на вас перстень.
Амина посмотрела на подарок- большой перстень, что дал ей Тави. Это было прошлым поздним вечером, когда они вернулись во дворец. Амина отправилась приводить себя в порядок и быстро сменить измятую, перепачканную землей и сухими листьями одежду и наткнулась на потрясенную Лику, ожидающую ее в комнате. Младшая принцесса никогда не стала бы подсматривать за своей любимой сестрой, но весь вид Амины говорил о том, что на свидании были нарушены все допустимые правила приличия. Лика быстро спрятала испачканную одежду сестры и помогла ей причесаться. За общим ужином князь встречался с ней глазами, не обращаясь тем не менее ни словом. Ведь пришли они разными дорогами. Передав с каким-то рыцарем, через вездесущую Милли записку для ее высочества, князь вызвал Амину в ту часть сада, где была пристройка с навесом и где произошел их первый быстрый разговор. Спрятав Амину за пристройкой, князь надел ей на палец перстень с круглым холодно-синим сапфиром и жадно впился губами в ее губы. От вечернего холода он скрывал ее под свои плащом, а от поцелуев мужчины Амина была точно пьяная, требуя их снова и снова. Мимо вдруг прошел отец и не успев сделать вид, что не заметил их, улыбнулся испуганной Амине. Он, конечно, видел недопустимые поцелуи, только давать повод для прочих подозрений девушке не хотелось. Король прошел привычным путем, гуляя перед сном, а влюбленные обошли дворец. Амина кинула камешек в окно, разбудив задремавшую Лику и попросила не волноваться. Она еще дескать погуляет. Лика деликатно не заметила ее спутника. Амина попросила сестричку спать, а по возвращении она ее не разбудит. Затем они вернулись к пристройке с навесом и оттуда по тропинке, через небольшую полянку в другой корпус дворца, гостевой, где разместили князя со свитой. Все обитатели спали, и Тави с Аминой проскользнули незамеченными в его комнату, где затопили печь и начали любовную игру на большой кровати. Оказываясь на пике блаженства, Амина забывала и о дообрядовой связи, и о том, что Лика, возможно, решила ее дождаться. Запах его кожи сводил ее с ума, к нему примешивались изысканные даринтийские благовонные масла, а мягкий свет луны и десятков свечей только обольстительно оттенял все изгибы и достоинства крепкого тела воина. Тави исследовал ее тело с воодушевлением первооткрывателя затерянного континента, пока Амина, смущаясь настойчивостью опытного партнера, неискушенная в любовных ласках повторяла точно всесильное заклинание его имя. Тави не упускал ничего в прелюдии, не было ни частички ее тела, что б обошли его покрасневшие от ее сумасшедших поцелуев губы и теплый язык- ни ключиц, ни полных холмов ее грудей с розовыми ореолами и твердыми сосками, ни впадинки пупка, ни изнанки бедер, ни нежно-розового бутона ее женственности с манящей сердцевиной, смоченной росой желания. Той ночью меж его бедрами и руками она была и скромной молодой женой, познающей первые супружеские радости, и покорной одалиской, зачарованной своим властным бесстыдным повелителем, и требовательной любовницей в неге мужской ласки, дрожащей от звуков в ночи за окном, ожидающей расплаты за сладкий грех внебрачного соития. Только следующим утром, вернувшись очень рано, сбежав из постели любовника, Амина с удивлением узнала, что Лика считает ее поступок сознательной жертвой. Платье ее, испачканное в саду, было тайком выстирано тоненькими ручками Лики. Славная девочка, подумала Амина. К ней непременно посватается красивый сильный мужчина и сделает ее своей, как это случилось с нею. Амина разделила вечернюю трапезу с Милли. Та сперва отказывалась, не находя в себе мужества сесть за один стол с коронованной особой. Но Амина твердо сказала, что горничные все остались дома, а Милли теперь ее фрейлина. Девушка подумала и согласилась. Одолжив тушь и бумагу у любезного Руни, Амина написала пылкую, полную нежности и желания записку, подсушила тушь и сложила ее вчетверо. Руни передал немедленно, но ответ принес на словах. Выходило, что князь ведет важные переговоры и потому скоро не придет. Амина вздохнула. Рыцарь Руни сказал, что завтра ранний подъем и хозяев дома вместе со слугами разместят в другом месте, вывел Милли, похоже, потерявшую голову от его экзотической красоты, и сообщил, что на часах у дома остаются два верных рыцаря его величества. Амина наскоро сполоснулась в оставленной для нее бадейке с теплой водой и переодевшись в пропитанную цветочными духами ночную рубашку, легла на широкую и довольно жесткую деревенскую кровать. Амина попыталась бороться со сном, вдруг князь все же придет, но усталость взяла свое. ****** -Вот она, наша Даринтия.- сказал князь высунувшейся из экипажа жене. Скудная земля, невысокие деревья с кривыми стволами, какие-то ветхие домишки и одетые во все серое приземистые люди, что высыпали посмотреть на процессию. Амина знала, что чем северней, тем скудней природа, но была просто потрясена.