***** Амина переступила порог. Княжеские покои были украшены коврами в холодной бело-синей гамме, а мебель была из темного как графит дерева, очень дорогого, как знала Амина. Слуги выстроились в идеальную шеренгу. Все здесь были одеты в одинаковые зеленые костюмы и выглядели напуганными. *Случилось что-то?*- подумала Амина. Скорей всего это их реакция на нее, ведь по дороге многие северяне замирали, застыв, с широко распахнутыми глазами, завидя ее светлую кожу и волосы, непокрытые платком. Милли, будучи более бойкой, приблизилась к обитателям дворца и по-рогведски низко поклонилась той северянке, чей наряд был более сложен. И не ошиблась. Та, как впоследствии узнали женщины, и была хранительницей всех ключей дворца и управляющей хозяйством. Северянка пожевала губы и вдруг улыбнулась, и неумело повторила поклон. Ее глаза заметили вошедшего князя и женщина замерла, опустив очи долу.
Амина вспомнила как увидела недавно женщину, что едва не потеряла сознание, собирая осколки разбитой вазы на глазах Амины и князя. Они только-только прошли две первых пары ворот, отделяющих часть города от резиденции правителя. Ваза была огромной, вторая такая же стояла неподалеку. Женщина спешно кинулась на колени и, похоже, на мекие осколки руками. *Не заметила приближение князя и не успела поприветствовать.* -шепнул Руни и засмеялся. Амина не увидела ничего смешного в том, что женщина вытерла собою холодные камни подле врат, но ничего не сказала. Князь вообще этого как будто не заметил.
Вспомнила принцесса и крики неизвестно наказанного, избиваемого где-то на задворках, о чем беспечно и с улыбкой поведал в ответ на ее короткий вопрос рыцарь Руни.
Бедные плохо одетые люди в дальних землях, землях где золото находят в ручьях... Дети в поселках что убегали словно маленькие мышки, не в силах взять лакомство, что протягивала им с улыбкой Амина... Молчаливые горожане ровными рядами на улицах и очень много, просто невероятно много рыцарей в городе... Когда монаршие особы Рогведы оказывались где б то ни было, раздавались то приветствия, то пожелания здоровья, а здесь были лишь молчаливые сотни чинно стоящих и наблюдающих за процессией людей, одетых в синее(праздничный и национальный цвет Даринтии. Разве так обычно встречают вернувшегося отца народа? Теперь вот молчаливые слуги, все как один рухнувшие на колени, стоило князю обратить на них свой взгляд... Стоит связать наконец все это воедино. Князь Даринтии скорей всего диктатор. И пусть он с ней бывает и отзывчивым и нежным, прочим тут явно несладко.
К вечеру случилась небольшая неприятность, но не столь досадная для Амины: не могли найти один из сундуков с вещами принцессы. Амина была озадачена, но не помнила, что вообще было в том сундуке. Милли только руками разводила, взяв управление всеми теми, кто приехал в свите принцессы, качала головой и ахала. Сундучок был совсем маленький, глубиной не больше корзины для грибов. Его могли даже забыть погрузить еще в Рогведе. Амину эта суета начала раздражать. Она даже прикрикнула на Милли, расстроенную из-за этого окаянного сундучка. К несчастью, князь, уходивший на час по каким-то делам, вернулся в самый неподходящий момент и все истолковал по-своему. -Я прикажу принести тебе все, что необходимо. Не расстраивайся.- сказал князь, с нежностью гладя волосы жены.- А твои рассеянные слуги будут выпороты. Амина сделала знак Милли уйти и посмотрела в глаза князя. -Никто кроме меня не имеет право наказывать привезенных мною личных слуг, мой князь. Это та часть моего имущества, что без моего позволения не перейдет в твою собственность.-сказала принцесса на ухо мужу. Князь от удивления клацнул зубами. -Я не буду лезть в твои государственные дела, а ты не трать силы, занимаясь женскими делами. Береги пожалуйста свои силы для важных дел. Тави вскинул бровь, впрочем во взгляде его читалось уважение. Амина положила руку на его грудь. -Все, что мне сегодня вечером будет необходимо, это ты. Если я не увижу тебя в постели в восемь часов, я буду рассержена. Понимаешь? -Рассержена?- переспросил князь с любопытством. -Да. Я получу с тебя за пропущенную ночь, мой князь. Скорей всего я возьму два атласных шарфа. Одним завяжу твои глаза, а другим примотаю обе твоих руки к изголовью нашего ложа. Потом, если я пожелаю этого, сожму губами поочередно оба твоих соска, ведь я знаю, что тебе нравится это, буду ласкать их до тех пор, пока ты на весь дворец не застонешь от удовольствия и опущусь ниже, буду вести языком по твоему великолепному телу. -В восемь буду у тебя, любимая.