После ужина Амина с помощью Милли вымылась, просушила волосы. Переоделась в красивую ночную рубашку. Тави придет к ней, как обещал, куда он денется. Пока что новостей мало, но все подтвердилось к ее сожалению. Двадцать восемь с половиной лет назад процветающая Даринтия получила прививку от доверчивости в лице молодого человека благородных кровей, наследника престола, младшего сына последнего короля. Был еще старший, подверженный припадкам и болезням. Скончался естественной смертью. Так что дряхлеющий князь передал бразды правления абсолютно не обученному для этой работы младшему, увлекающемуся, как и многие достойные молодые люди его круга военным делом, рыбалкой и прочими мужскими занятиями. Юноша внимательно слушался отца и похоже искренне его любил, вот только после того, как отца нашли мертвым в лесу- свалился ли он сам со своего коня, свернув шею, или ему помог кто-то из даринтийцев, недовольных пожилым правителем, достойным в общем-то именоваться добрым и справедливым, хоть и рассеянным королем- с того печального дня юношу как будто подменили. Или же он таким был всегда, умело скрывая свой суровый нрав? Мятежи молодой князь подавлял нещадно, армию держал на хорошем довольстве, с соседними князьями дружил, а с некоторыми породнился, повыдав замуж за соседей всех родных и сводных сестриц. Средний класс разорил. Кого похрабрей запугал. Вернул старые жестокие законы. Ну такой в общем-то классический деспот, хоть и образованный кое-как. Про жен все так и было- все три жены живы-здоровы, две очень далеко, несут службу в монастыре, а третья замужем где-то в далеком княжестве. Детей нет вопреки чаяниям, и скорей всего князь бесплоден, и знает об этом, но клевещет на жен. Вот такому человеку, надежному и порядочному(долгов не делает, не сквернословит, дурмана не курит, в разврате не замечен, друзьям-соседям в долг ссужает беспроцентно)отец поспешил посулить руку скромной отзывчивой Лики. Лика-то поумней оказалась, чем все о ней привыкли думать. Сразу сказала Амине, что жених плохой и хитрый. Вот только Амина, завороженная настойчивостью и иноземной красотой мужественного князя с удовольствием отдавалась ему то в саду, то в гостевом крыле на мягкой перине. Амина опустила лицо в ладони. Лика бы лишилась чувств, узнав всю правду. Поэтому дома никто не должен узнать, куда она вышла замуж. И слугам писать близким о том, что они наблюдают будет строго запрещено. Им нечего бояться, ведь Амина передала через Милли, что они подчиняются только ей. Конечно, князь со временем может передумать, но вряд ли ему особо есть дело до каких-то пятерых людей, что прибыли с принцессой, если они не совершают никаких проступков. Со временем, если кто-то захочет покинуть Даринтию, Амина поможет в этом. Милли на это сказала, что останется с ней несмотря ни на что. Амина поблагодарила ее за преданность, подавив желание пошутить про рыцаря Руни. А за ужином его величества не было. Была только Милли за ее спиной, а слуги, приносившие блюда новой хозяйке выглядели как тени. Нет, несмотря ни на что Амине нравилось находиться с ним рядом. Его голос звучал так низко и мягко, он был теплым, манящим, его руки были сильны и нежны, а его губы совершенно опьяняли ее. От его тела исходил особый, только ему свойственный запах, заставляющий ее становиться слабей и уступчивей. И все же этот человек, о котором с почтением говорил рыцарь Руни, шесть лет назад собственноручно обезглавил вражеский отряд из тридцати человек в лесах на восточной границе Даринтии. Безмолвные люди в бурых одежках, что прятались, едва завидев пестрое платье принцессы на всех их остановках на Даринтийской земле, очень серьезные и воспитанные горожане, замиравшие за секунды, видя процессию правителя, расторопные слуги, не смеющие поднять на нее глаз. Вот такой он- ее новый народ. А в Рогведе человек любого сословия мог приблизиться к принцессе и сказать *Добрый день*. К Амине, любящей выезжать из дворца вместе с отцом часто подходили люди с пожеланиями здоровья и долголетия, и не потому что ее уже тогда считали потенциальной королевой. Рогведцы любили своих королей, а те платили им добром. К боязливой Лике, бывало тоже подходили дети и маленькие личики светились от удовольствия, когда та раздавала им конфеты или орехи. Принцесса Лика осталась дома, и она очень расстроится, если вдруг узнает, что видела Амина. Ей нельзя, никоим образом нельзя знать, что происходит здесь. -О чем ты задумалась?- спросил князь, склоняясь над нею, сидящей за туалетным столиком. От него как всегда приятно пахло духами, слабым северным ягодным вином и собственным запахом, морозным, чистым. Амина вздрогнула. Умеет, одетый при полном параде, а это довольно тяжелое облачение, подойти тихо-претихо. -Дом вспомнила. Лику.- сказала Амина, поворачиваясь. -Напиши ей письмо. Раз в две недели отправляется вестник в соседнее королевство, а оттуда еще дальше. Его обязательно передадут. -Тави. Ты не ужинал.- Амина притянула к себе мужа, потерлась носом об его нос. -Нет, я поужинал со своими рыцарями, пока мы обсуждали рабочие моменты. Восемь часов уже несколько минут как наступило. Я опоздал, ты меня извинишь или накажешь как хочешь? Амина об оговоренном времени совершенно забыла. -Я искупаюсь и приду просить твое прощение, моя богиня. Буду очень стараться. Готов принять любое наказание.- с горящими глазами сообщил князь. Амина улыбнулась. Дисциплина залог успеха. Расчесавшись несколько раз, Амина медленно направилась в спальню. Князь уже ждал ее там, полностью обнаженный. Приподняв одну ногу согнутую над второй, в то время как одеяло сползло почти к самым его коленям, и повернув с улыбкой голову к Амине. Черные волосы, тронутые кое-где едва заметной сединой спадали на плечи, руки украшали символы княжеской власти- перстень с бархатно-синим сапфиром, похожий на тот, что муж дал ей еще в родном краю, да два браслета со сложным плетением, по одному на каждое запястье, означавшие то, что и жреческое сословие подчиняется ему. В свете двух десятков свечей и камина он выглядел притягательно и вполне безопасно. Как в тот день, когда стал ее мужчиной. В тот день ее бесстыдство прорвалось подобно потоку, перегороженному хлипкой плотиной. Сжатый ее бедрами, он погружался в ее тело, разгоряченное его ласками, обрывая все связи между Аминой, принцессой живущей по своим правилам и молодой женщиной, выбранной служить хранительницей ключей его дворца. Скинув накидку, она юркнула под второе одеяло. Князь нашел под одеялом обе ее руки и, забравшись на жену, закинул их себе на талию. Меж ними была только преграда из тончайшего, расшитого сиреневым шелком полотна ее рубашки. Амина поцеловала князя в губы. Еще раз и еще. А затем сказала, стараясь чтоб голос звучал непринужденно: -Ты сегодня будешь наказан. Отпусти меня и засыпай. Князь казалось, дар речи потерял, однако слез с Амины и устроился рядом, отвернувшись к окошку. Амина была довольна- князь-деспот послушен ей, а его ягодицы выглядят действительно великолепно, что она успела еще дома заметить. Он об этом знает, ведь принцесса их сжимала, обнимая мужа, когда они оказывались чуть в стороне на привале от его свиты, и ночью в ее доме, когда она целовала их перед тем как он останавливал Амину, чтобы повернуться к ней и коснуться губами ее нежно-алых губ и ресниц. Князь вдруг повернулся к Амине и положил ладонь на ее бедро. -Ты уверена, что это наказание для меня? -Тави. Сегодня я полдня слушала чьи-то крики. Ока