что останется с ней несмотря ни на что. Амина поблагодарила ее за преданность, подавив желание пошутить про рыцаря Руни. А за ужином его величества не было. Была только Милли за ее спиной, а слуги, приносившие блюда новой хозяйке выглядели как тени. Нет, несмотря ни на что Амине нравилось находиться с ним рядом. Его голос звучал так низко и мягко, он был теплым, манящим, его руки были сильны и нежны, а его губы совершенно опьяняли ее. От его тела исходил особый, только ему свойственный запах, заставляющий ее становиться слабей и уступчивей. И все же этот человек, о котором с почтением говорил рыцарь Руни, шесть лет назад собственноручно обезглавил вражеский отряд из тридцати человек в лесах на восточной границе Даринтии. Безмолвные люди в бурых одежках, что прятались, едва завидев пестрое платье принцессы на всех их остановках на Даринтийской земле, очень серьезные и воспитанные горожане, замиравшие за секунды, видя процессию правителя, расторопные слуги, не смеющие поднять на нее глаз. Вот такой он- ее новый народ. А в Рогведе человек любого сословия мог приблизиться к принцессе и сказать *Добрый день*. К Амине, любящей выезжать из дворца вместе с отцом часто подходили люди с пожеланиями здоровья и долголетия, и не потому что ее уже тогда считали потенциальной королевой. Рогведцы любили своих королей, а те платили им добром. К боязливой Лике, бывало тоже подходили дети и маленькие личики светились от удовольствия, когда та раздавала им конфеты или орехи. Принцесса Лика осталась дома, и она очень расстроится, если вдруг узнает, что видела Амина. Ей нельзя, никоим образом нельзя знать, что происходит здесь. -О чем ты задумалась?- спросил князь, склоняясь над нею, сидящей за туалетным столиком. От него как всегда приятно пахло духами, слабым северным ягодным вином и собственным запахом, морозным, чистым. Амина вздрогнула. Умеет, одетый при полном параде, а это довольно тяжелое облачение, подойти тихо-претихо. -Дом вспомнила. Лику.- сказала Амина, поворачиваясь. -Напиши ей письмо. Раз в две недели отправляется вестник в соседнее королевство, а оттуда еще дальше. Его обязательно передадут. -Тави. Ты не ужинал.- Амина притянула к себе мужа, потерлась носом об его нос. -Нет, я поужинал со своими рыцарями, пока мы обсуждали рабочие моменты. Восемь часов уже несколько минут как наступило. Я опоздал, ты меня извинишь или накажешь как хочешь? Амина об оговоренном времени совершенно забыла. -Я искупаюсь и приду просить твое прощение, моя богиня. Буду очень стараться. Готов принять любое наказание.- с горящими глазами сообщил князь. Амина улыбнулась. Дисциплина залог успеха. Расчесавшись несколько раз, Амина медленно направилась в спальню. Князь уже ждал ее там, полностью обнаженный. Приподняв одну ногу согнутую над второй, в то время как одеяло сползло почти к самым его коленям, и повернув с улыбкой голову к Амине. Черные волосы, тронутые кое-где едва заметной сединой спадали на плечи, руки украшали символы княжеской власти- перстень с бархатно-синим сапфиром, похожий на тот, что муж дал ей еще в родном краю, да два браслета со сложным плетением, по одному на каждое запястье, означавшие то, что и жреческое сословие подчиняется ему. В свете двух десятков свечей и камина он выглядел притягательно и вполне безопасно. Как в тот день, когда стал ее мужчиной. В тот день ее бесстыдство прорвалось подобно потоку, перегороженному хлипкой плотиной. Сжатый ее бедрами, он погружался в ее тело, разгоряченное его ласками, обрывая все связи между Аминой, принцессой живущей по своим правилам и молодой женщиной, выбранной служить хранительницей ключей его дворца. Скинув накидку, она юркнула под второе одеяло. Князь нашел под одеялом обе ее руки и, забравшись на жену, закинул их себе на талию. Меж ними была только преграда из тончайшего, расшитого сиреневым шелком полотна ее рубашки. Амина поцеловала князя в губы. Еще раз и еще. А затем сказала, стараясь чтоб голос звучал непринужденно: -Ты сегодня будешь наказан. Отпусти меня и засыпай. Князь казалось, дар речи потерял, однако слез с Амины и устроился рядом, отвернувшись к окошку. Амина была довольна- князь-деспот послушен ей, а его ягодицы выглядят действительно великолепно, что она успела еще дома заметить. Он об этом знает, ведь принцесса их сжимала, обнимая мужа, когда они оказывались чуть в стороне на привале от его свиты, и ночью в ее доме, когда она целовала их перед тем как он останавливал Амину, чтобы повернуться к ней и коснуться губами ее нежно-алых губ и ресниц. Князь вдруг повернулся к Амине и положил ладонь на ее бедро. -Ты уверена, что это наказание для меня? -Тави. Сегодня я полдня слушала чьи-то крики. Оказалось, по твоему старому распоряжению прислугу во дворце порют на заднем дворе. Женщин по четным, а мужчин по нечетным дням. И причины мне никто озвучить не смог. -Ты скоро поймешь, что без строгости невозможно управлять даринтийцами. Они не охотно исполняют свои обязанности. Амина поежилась и решила пойти на хитрость. -От криков у меня разболелась голова. Я до ужина промучалась. -Я прикажу, чтоб использовали кляп. У тебя еще болит голова? -Нет.- сказала Амина, думая что ничем не улучшила положение людей. -Мы все обсудили? -Да. -В следующий раз, принцесса, если решишь наказать меня за что-либо... лучше возьми плетку. -Ты серьезно?- изумилась Амина. -Вполне.- с придыханием сказал князь и накрыл ее губы своими губами. Пока Амина думала, шутка ли это, или очередная фантазия его величества, князь снова влез на нее. Амина попыталась освободиться, но мучимая его настойчивыми ласками все же сдалась. Засыпая подле мужа, Амина услышала чей-то сдавленный крик. Или то была лишь игра усталого разума?