4.
4.
Эхо его шагов в большом зале усиливалось стократно. Здесь было полутемно и тихо. Именно здесь Амина полюбила сидеть днем, в одиночестве и вспоминать солнце в саду в Рогведе. Она гладила головы львов, высеченных из белого как будто соляные кристаллы камня, что украшали каждый угол в этом необычном зале. Принцесса знала, что за разговор ее ждет. Князь вместе с секретарем передал ей приказ ждать его для разговора здесь и вскоре появился, в одиночестве, прямой как натянутая струна и злой как сотня демонов. Очевидно, весть застала его посреди тренировки, или же он проводил очередной смотр, ведь поверх простого черного одеяния были надета легкая кольчуга для пешего боя и стальные наручи.
Днем Амина выхватила палку из рук храмового экзекутора и сломала об колено. Все это случилось на глазах нескольких десятков людей. Холодом застыло все внутри и замерло, когда Амина узнала причину, по которой незнакомой и очень тощей женщине назначили сто палочных ударов. Каратель остановил работу, отвечая на вопрос ее величества, а женщина умудрилась отвязаться и юркнула за ее спину, такая маленькая и хрупкая точно подросток. Никто не смеет хватать принцессу за одежду, она здесь священная особа, вот и экзекутор, ошеломленный дерзостью преступницы не посмел даже тронуть пальцем белое бархатное платье княжеской жены. Осужденная же вцепилась в ее длинный и широкий подол и рухнула на землю. Амина выхватила палку у растерянного северянина, сломала, отшвырнула обломки, ласково коснулась женщины, жестом велев карателю уйти и тот не смог ничего поделать. Кровь на ее подоле, похоже, останется на память. Обо всем этом его величеству донесли очень и очень скоро.
Князь остановился в нескольких шагах от Амины. Глаза его были похожи на две злые совсем черные щелочки. Таким она его видела уже неоднократно, но из-за нее ни разу до этого дня. -Ты понимаешь, что сделала? -Да. Я спасла человека от мучительной смерти. -Или ухудшила ее положение. Эта женщина преступница, что испортила и едва не украла кусок медальона на храмовых воротах. -Всего лишь сорвала золотистую бляшку из какой-то кривой калитки. -Это не просто какая-то калитка. Это один из входов в храм, что открывается лишь трижды в год для внесения образа бога.- Князь понизил голос.-Мне тоже это, признаюсь, представляется куском калитки, вот только верующие были оскорблены. -Князь, я сомневаюсь, что обвинения в святотатстве в ее адрес имеют какую-то почву. Женщина взяла кусок блестящего бросового дерева, покрытого слоем чего-то похожего на золото. Она даже по-рогведски едва понимает, если уж на то пошло. Ты видел ее? Нет? Это кожа да кости. Ей назначили сто ударов, а ведь и половины хватит чтоб ее убить. -Я разберусь во всем. Приговор выносил жрец. Но тем не менее твои действия нехорошо отразились на мне. -Прости, князь. Я действовала лишь из честных побуждений. Человеколюбие это одна из главных добродетей членов семьи правителей. Князь вздохнул. -А ты обо мне в этот момент подумала? -Князь. -Приказ моего представителя в храме был отменен без моего ведома, преступница освобождена, а супруга скачет без своей свиты по задворкам. -Мой повелитель, я прошу простить бедную женщину, что польстилась на украшение входа в святой храм. -Ты отменила мой приказ, ты ее освободила и простила. Твое слово здесь равноценно моему и ничего менять я не буду. Амина выдохнула с облегчением. -У тебя юбка грязная. Мне сказали, что она тебя трогала. -Да. Совсем случайно. -Теперь мы позволяем простолюдинам касаться нас? В каком приличном доме так заведено? -Тави. -Что ты делаешь со всеми обычаями и правилами, что веками защищали и сохраняли мои предки? -Я обещаю тебе больше не допускать такого. Никто меня не тронет, кроме тебя. -Почти полсотни людей видели, как второго после меня представителя моей семьи касалась какая-то немытая воровка и побирушка. Как же это возможно исправить? Амина вздохнула. В Рогведе это никогда не считалось проступком. В Рогведе принцесса сама могла подойти к любому жителю и коснуться его рукой. Князь, вероятно, понял, о чем думает Амина и только головой покачал. -Членов правящей семьи во избежание причинения им вреда могут касаться только их родственники, личные слуги по их распоряжению, или же представители других царствующих семейств. Так здесь заведено. -Тави, я поняла, что ты волновался за меня. Но она мне не причинила вреда. Князь клацнул зубами с досады. -Нет. Ты показала всем, кто там был, что тебя может трогать руками точно простолюдинку любая чернь и уйти безнаказанной. Хорошо, что люди знают об ответственности за прикосновение к телу принцессы. -Она только за краешек ткани взялась, машинально. Я ее первая дотронулась, Тави. Я. Я ее перевязала и умыла. Я ее накормила и до ворот проводила. Разве такое не делают служительницы в храме матери-богини? Они и раненых обмывают, и мертвецов.